— Афина умирает, — сказал тихо. — Лана должна её спасти.

— Макс, ты не понимаешь…

— НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЮ! — взорвался я.

Ухватил Стёпу за ногу и дёрнул. Парень упал, ударившись спиной о каменный пол. Он застонал.

Мне было плевать.

Дополз до пантеры и схватил её за плечо.

— Лана! Очнись!

Пальцы впились в её плечо, встряхнул её так, что седые волосы разметались по лицу. Но она не реагировала — её сознание было полностью поглощено ритуалом.

Я посмотрел на её руки, погружённые в рану Тигра. Там, где тьма пожирала плоть зверя, пульсировало слабое золотистое свечение.

Но Афина умирает. СЕЙЧАС.

— ЛАНА! — заорал я ей в лицо.

Ничего.

Тогда я обхватил её за талию и рванул назад, выдирая руки из раны тигра.

Эффект был мгновенным.

Девушка выгнулась дугой, из её горла вырвался крик боли. Свечение погасло, и рана Альфы снова почернела. Тигр застонал во сне — без постоянного притока жизненной силы тьма вновь начала пожирать его.

Лана судорожно выдохнула, и её тело начало меняться. Седые волосы темнели от корней, глубокие морщины разглаживались, сгорбленная спина выпрямлялась. За несколько секунд древняя старуха превратилась обратно в девушку лет двадцати.

— Что ты наделал⁈ — Она развернулась ко мне, её глаза горели яростью. — Я почти завершила! Ещё пара минут!

— Мне плевать! — прохрипел я. — Спаси Афину!

Указал дрожащей рукой на мою тигрицу.

— Она умирает! Прямо сейчас! ПОМОГИ ЕЙ, ЛАНА, УМОЛЯЮ!

Лана посмотрела на Афину, и её лицо изменилось. Профессиональный взгляд быстро оценил состояние зверя.

— Боже, что здесь произошло… — сказала она с тревогой, — Макс, у меня не хватит лет жизни чтобы спасти её…

— Сколько? — перебил я.

— Неважно! Главное, что их не хватает. Мои годы уже ушли Альфе, у меня всего пара минут чтобы вернуться к ритуалу. А если пойду помогать Афине… Макс, я умру.

Я смотрел на неё секунду. Потом на тигрицу, которая с каждым вздохом теряла силы.

Нас прервали. Потому что как только руки Ланы оторвались от раны, Огненный Тигр проснулся.

Рык потряс пещеру так, что камни посыпались с потолка. Это был звук ярости существа, которое столетиями привыкло повелевать огнём, а теперь горело заживо от собственной силы.

Альфа вскочил на лапы, и пещеру залило багровым светом. Его шкура полыхала как расплавленная лава, глаза превратились в два белых сгустка пламени. Рана на боку зияла чёрной дырой, из которой тянулись щупальца тьмы, но зверь больше не чувствовал боли.

Он чувствовал только ярость.

Тигр метнулся к стене и ударил по ней лапой. Камень расплавился под когтями, потёк красными ручейками. Следующий удар — и часть свода треснула, готовая обрушиться.

— Все ко мне! — рявкнул я.

Стая рванула вперёд, заняв позицию между Альфой и нами.

Тигр развернулся в нашу сторону, и я понял — он страдает.

Тоже умирает!

В его горящих глазах не было разума, только всепоглощающая боль, которая загнала его в угол и заставила сеять хаос вокруг.

— Лана, — сказал я, не сводя глаз с Альфы. — неужели ничего не сделать?

— Макс, ты не понимаешь…

— НИЧЕГО⁈

Тигр сделал шаг вперёд, его лапа оставила в камне горящий след. Режиссёр создал воздушную стену, но она лишь на мгновение сдержала волну жара.

— Нет! — голос Ланы сорвался. — Мне уже триста девяносто лет! Сто восемьдесят я отдала Тигру, у меня ничего не осталось! Если начну лечить Афину, то умру здесь и сейчас!

Тигр ударил по воздушному барьеру Актрисы. Стена ветра лопнула как мыльный пузырь, и волна огня накрыла половину пещеры. Не знаю откуда у меня взялись силы, может зелье подействовало. Я схватил её за руку и рывком потащил к противоположной стене.

— Лана, найди способ! — крикнул через грохот пламени.

— Связь разорвана! Боже, Макс, мне очень жаль! Афина… — Лане передались мои чувства, и она заплакала. — Мои сто восемьдесят лет могу пропасть если я не вернусь к ритуалу! У меня нет способа! Пусти!

Она попыталась вырваться.

Вот и вся холодная, неумолимая арифметика.

Тигр смёл Карца ударом лапы. Огненный лис увернулся, но ударная волна отбросила его к стене.

Актриса попыталась отвлечь сбоку. Её когти, усиленные сжатым воздухом, полоснули Альфу по задней лапе.

Царапина.

Тигр даже не заметил.

Он развернулся к рыси и дыхнул огнём. Актриса едва увернулась — струя пламени прошла в сантиметре от её головы, оставив в воздухе горящий след.

— Макс, — Лана схватила меня за руку. — Пожалуйста, пойми. Я не могу спасти двоих. Уже даже не могу выбрать!

— ВЫЛЕЧИ, Лана… — прохрипел я.

— Но я умру! — закричала она. — Прямо здесь, у тебя на глазах! И всё, что мы пытались сделать — всё пропадёт!

Тигр сбил с ног Режиссёра. Альфа Ветра перекатился по полу, его серебристая шерсть дымилась. Он сразу поднялся на лапы, но я видел — сил у него почти не осталось.

— Макс, — голос Ланы стал тише. — Скажи мне честно. Моя жизнь для тебя ничего не значит? Ты готов разменять мою смерть на жизнь зверя? Оглядись! Посмотри, что происходит! Это безумие, Максим!

Я смотрел на неё и молчал.

А потом перевёл взгляд на Афину.

Связь между нами превратилась в тонкую ниточку, готовую порваться в любой момент.

— Лана, — сказал я тихо. — Пожалуйста.

У меня кончились карты.

Стая разбита, Лана может умереть, а Афина…

Её грудная клетка едва поднималась. Кровь больше не текла — её почти не оставалось.

Я повернулся к Режиссёру.

Рысь стояла, покачиваясь от усталости, но глаза были ясными. Он смотрел на меня — и ждал.

— Режиссёр, — позвал хрипло.

Альфа Ветра поднял голову.

— Что мне делать? — выдохнул я. — ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ⁈

Это был вовсе не крик отчаяния. Вопрос стратегу от командира, который зашёл в тупик. Я спрашивал у того, кто видел картину целиком и мог оценить её без лишних эмоций.

Режиссёр не колебался ни секунды.

Ментальный образ ударил точно и ясно: Лана, склонившаяся над тигром. Её руки погружены в рану, золотистое свечение исцеления пульсирует между пальцев. Альфа Огня встаёт, полностью здоровый, и его мощь сокрушает «Семёрку».

А потом — второй образ: весы. На одной чаше лежала Афина, на другой — судьба мира.

Но третий образ был