А теперь она сознательно не стала тратить деньги рода на такую мелочь, как хорошее какао. Хотя могла бы.

— Мира, — произнёс я. — Заказывай себе всё, что хочешь — какао, сладости, одежду, книги. Если движешься в светлое будущее, лучше сразу привыкать к тому образу жизни, который тебе близок. Не ущемляй себя без повода, сейчас это ни к чему.

— Мне не нужно многого, — нахмурилась она. — У меня все ес…

— Не все, — перебил я ее ровным тоном. — Какао у тебя нет. А оно тебе нужно. Так что заказывай. Игоша от него тоже не откажется, я думаю. И другие тоже. Мне вот, например, уже не терпится попробовать этот напиток, приготовленный по твоему рецепту.

Мирослава отвернулась и сделала глоток чая. Несколько секунд она молчала, а я и не думал ее торопить.

— Спасибо тебе, — тихо произнесла девушка.

— Скажешь, когда какао приготовишь, — парировал я.

— За сегодня, — повернувшись вновь ко мне с нажимом произнесла она и спустя пару секунд пояснила: — Эликсир помог.

— Почувствовала разницу?

— Ещё как, — хмыкнула Мира. — Особенно когда мы дрались с иглоходами.

Она сжала и разжала правый кулак, будто проверяя свои силы.

— Это только начало, — сказал я. — Твой Дар способен на гораздо большее. Ты ещё удивишься.

Мира по-доброму усмехнулась.

— Ты всегда так говоришь. «Это только начало», «ещё удивишься», «скоро будет лучше». Как будто точно знаешь!

— Знаю, — пожал я плечами.

Она помолчала, допила чай и поднялась. Мара к тому времени доела свои макароны и теперь сидела у ног Мирославы, вылизывая лапу. Когда девушка оказалась на ногах, кошка тут же перестала умываться и задрала голову, уставившись на неё снизу вверх.

— Пойдём, грязнуля, — Мира наклонилась и подхватила её одной рукой. — Спокойной ночи, Анхарт.

— Спокойной ночи, Мира.

Она ушла, прижимая к себе Мару.

Мира и Мара…

Теперь главное — не перепутать.

* * *

Я проснулся под крики петухов. Умылся в модном дачном умывальнике — хотя скважину вчера сделали, трубы еще не успели провести в дом. Затем вышел во двор.

У забора маячил часовой — заметив меня, боец тут же вытянулся по стойке смирно.

В кузове «Егеря» посапывал только один Игоша. Любопытства ради я раскинул Руну Ощущения и обнаружил Петровича в весьма ожидаемом месте — старик хозяйничал на кухне бабы Гали вместе с самой хозяйкой. Видимо, ещё затемно он поднялся и отправился готовить обещанные оладьи. Галина, воспитанная деревенской жизнью, тоже вставала рано — так что задолго до рассвета они уже были на ногах и составили друг другу компанию.

— Подъем, — тронул я за плечо спящего Игошу.

— М-м… — промычал он, не открывая глаз.

— Не «м-м», а спать хорош! — толкнул я его чуть сильнее.

С трудом разлепив веки, мальчишка увидел меня и тут же сел, запутавшись в одеяле.

— Антон Игоревич! — залепетал он, смешно махая косматой головой. — Я сейчас, сейчас…

— Умойся и на двор, — спокойно произнес я. — Зарядка.

Он закивал, пытаясь пригладить непослушные волосы.

— Тебе бы подстричься, — задумчиво произнес я.

Он чуть смутился, ну а я продолжил:

— И повседневной одежды бы новой приобрести — а то уже мешок какой-то носишь. Я же вижу, что уже и тело почти расправилось и стать появляться начала.

Игоша смущенно улыбнулся.

— Поговори с Мирославой на этой счет. Скажи я велел. Ну и комлектов разных возьмите.

— Спасибо, — кивнул он.

И смутился еще сильнее.

Вероятно, парень и сам уже начал задумываться о своем внешнем виде.

Пока Игоша умывался, из дома Савельевых уже потянулись гвардейцы. Святогор выходил последним, на ходу застёгивая ветровку.

— Гвардия! — рявкнул он. — Построение у турников! Живо!

Как оказалось, за вчера у нас появились турники и брусья. Но не полноценные спортивные снаряды, которые закала Мира, а нечто… Я бы даже сказал родное — вчера Святогор заставил новеньких соорудить подобие снарядов из бревен, которых у нас было в достатке. Организовали все это чуть в отдалении от того места, которое мы выбрали для установки новой металлической площадки.

Вот на деревянные турники и потянулись наши гвардейцы.

А я направился к дому бабы Гали. Оказавшись на крыльце, вежливо постучался.

— Кому там чего надо⁈ — выкрикнула бабка. — Что, уже жрачку подождать не можете!

Я молча вошел внутрь.

— Ой! — осеклась Галина, вышедшая встретить меня с мокрым полотенцем наперевес. — Простите Антон Игоревич, не признала.

— Бывает, — кивнул я. — Михаил Петрович у вас?

— А где ж ему еще-то быть? Идемте, провожу!

Петрович нашелся у плиты, в фартуке поверх штанов и майки. На столе стояли кастрюли с кашей, несколько тарелок на которых величественно лежали огромные оладьи, а рядом баба Галя уже нарезала хлеб, опасливо косясь на меня.

— Доброе утро, Антон Игоревич, — бодро отрапортовал старик, ловко переворачивая оладьи лопаткой. — Через пятнадцать минут будет готово на всех.

— Доброе, старый, — кивнул я. — Завтрак подождёт. Идём разминаться.

Петрович удивлённо глянул на меня, потом на сковороду.

— Так ведь…

— Я дожарю, — отрезала баба Галя, не оборачиваясь. — Что я, оладьев не видывала? Иди давай, раз барин велит.

Петрович снял фартук, повесил его на гвоздь и потопал на улицу. Игоша к тому моменту как раз успел умыться.

У площадки я положил руку на плечо Петровича и пустил по каналам порцию чистой Силы. Дар укрепления плоти привычно потянулся навстречу моему потоку.

— Ух, — довольно протянул Петрович, расправляя плечи. — Вот за это как всегда спасибо.

— Разминаемся, — велел я и переключился на Игошу.

Мальцу требовалось чуть больше времени на усвоение Силы — проклятие до сих пор норовило сожрать часть энергии.

— Спасибо, — выпалил Игоша и тут же запрыгал на месте, разгоняя кровь.

— Пока плавная разминка, — прервав его. — Прыжки потом будут.

Петрович к тому времени уже махал руками и приседал. Двигался он бодро — не отлынивал.

Через несколько минут появилась Мирослава. Она молча встала рядом с Игошей и принялась за растяжку. Мара, выскользнувшая из дома следом, уселась на ступеньке крыльца и принялась умываться лапами, наблюдая за нашей суетой.

С площадки доносились команды Святогора:

— Цицерон,