Её голос дрогнул.

— Они были так горды. Великий Маркус Коул почему-то пришел к нам в клан. Попросился сам! Они не понимали почему он это сделал.

Она замолчала. Огонь в камине треснул, выбросив сноп искр.

— Мне тогда было двенадцать, — продолжила Эмили, и её голос стал почти шёпотом. — Я была… просто ребёнком. Играла в куклы, читала книжки про принцесс, мечтала о том, что когда-нибудь встречу принца.

Горькая усмешка искривила её губы.

— А потом пришёл он.

Она подняла глаза и посмотрела прямо на меня.

— Это было на приёме в честь его вступления в клан. Большой зал, музыка, все в красивых платьях. Мама нарядила меня в голубое платье с кружевами — я чувствовала себя принцессой. А потом он увидел меня.

Её руки задрожали. Чай плеснул через край чашки, но она не заметила.

— Он подошёл к моим родителям, улыбался, говорил комплименты. А потом сказал…

Она зажмурилась, словно пытаясь отгородиться от воспоминания.

— … что я буду его. Что я… красивая. Что он подождёт, пока мне исполнится восемнадцать. Но с этого момента я — его собственность. Будущая награда.

Олеся прижала ладонь ко рту. Лиандра тихо зарычала — звук, который я никогда раньше не слышал от неё.

— Двенадцать лет, — повторила Эмили. — Мне было двенадцать лет. И он смотрел на меня… Как на мясо.

Руки сами сжались в кулаки.

— И самое отвратительное… — её голос стал жёстким и колючим. — Мои родители стояли рядом и улыбались! Они поблагодарили его. Сказали, что это великая честь. Что они счастливы.

Димон рядом со мной выругался — тихо, сквозь зубы, но я услышал каждое слово.

— Они даже не спросили меня, — Эмили продолжала, и слёзы наконец потекли по её щекам. — Не спросили, хочу ли я этого. Не спросили, боюсь ли я. Для них я была… товаром. Способом укрепить позиции клана. Породниться с Титаном.

— А Дэвид? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Дэвид…

Её лицо смягчилось. Сквозь слёзы проступило что-то тёплое и светлое — любовь, как она есть.

— Дэвид был единственным, кто встал на мою сторону.

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, размазав их по щекам.

— Ему тогда было семнадцать. Он… он услышал разговор родителей после приёма. Услышал как обсуждают привилегии какие-то… Как Титан поднимет позицию клана в иерархии страны.

Её голос сорвался.

— Он ворвался в комнату и закричал на них. Сказал, что не позволит этому случиться. Что убьёт любого, кто попытается забрать меня.

Она замолчала, собираясь с силами.

— Отец ударил его. Сказал, что он позорит семью. Что должен быть благодарен за такую честь. А мама просто стояла и смотрела. Ничего не сказала. Ни слова.

Олеся тихо всхлипнула. Катя рядом со мной дрожала — я чувствовал это всем телом. В её реакции отражалось что-то личное.

— На следующий день Дэвид пошёл к Коулу.

Эмили посмотрела на меня, и в её глазах была гордость.

— Он пришёл к нему в кабинет и сказал прямо в лицо: если ты приблизишься к моей сестре, я убью тебя. Мне плевать, кто ты такой. Мне плевать, насколько ты силён. Я найду способ и убью тебя.

Пауза.

— И что сделал Титан? — спросил Юки. Его голос был ровным, но я слышал в нём ледяную ярость.

— Рассмеялся.

Эмили скривилась от этого воспоминания.

— Прямо в лицо. А потом избил. Сломал ему обе руки, три ребра, челюсть. Выбил четыре зуба. Дэвид пролежал в больнице два месяца.

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

— Коул пришёл навестить его в больнице. Принёс цветы, представляете? И сказал, что в следующий раз убьёт. Что Дэвид должен быть благодарен за то, что остался жив. Что это — предупреждение.

Огонь в камине догорал.

— Клан не вступился за брата, — продолжила Эмили, её голос стал горьким. — Никто. Все боялись Коула. Его силы, его связей, денег и выгоды! А родители…

Она сглотнула.

— Пришли к нему в больницу и сказали, что он больше не их сын. Что он опозорил семью. Что из-за него Титан может разозлиться и отказаться от меня.

— Они выбрали репутацию клана, — голос Димона был низким, рычащим. — Выбрали сделку с этим ублюдком вместо собственного ребёнка.

— Да.

Эмили кивнула.

— Дэвида вышвырнули на улицу без ничего. Единственное, что он взял с собой…

Она полезла в карман и достала смятую, потёртую фотографию.

— Вот это.

Она протянула снимок мне. Я взял его осторожно, как хрупкую реликвию.

Двое детей на фотографии. Мальчик лет десяти — худой, нескладный, с копной тёмных волос и широкой улыбкой. Девочка лет шести — маленькая, хрупкая, с косичками и ямочками на щеках. Они обнимались и смотрели в камеру с тем беззаботным счастьем, которое бывает только в детстве.

До того, как мир показал им свою изнанку.

— Он носил её с собой всё это время, — сказала Эмили. — Каждый день. Говорил, что это напоминает ему, за что он сражается в Авалоне.

Я передал фотографию Кате. Она посмотрела на неё, и на секунду закрыла глаза.

— В тот день, когда его выгнали из дома, — продолжила Эмили. — он поклялся, что вернётся за мной. Станет достаточно сильным, чтобы убить Коула. Спасёт меня, чего бы это ни стоило.

Теперь всё обретало смысл.

Жажда очков. Агрессия на миссиях. Готовность украсть чужую добычу, подставить товарищей ради лишней тысячи опыта. Нежелание работать в команде, заводить друзей, доверять кому-либо. Убить Катю на той миссии, потому что её состояние замедляло миссию. У парня просто не было времени и он шёл во все тяжкие…

Придурок. Мог ведь рассказать…

Нет! Не мог. Он наверняка забыл о том, что такое доверие. Ведь его предали собственные мать и отец.

Дэвид не был обычным жадным ублюдком, эгоистом или врагом.

Он был просто отчаявшимся братом, который карабкался просто чтобы стать достаточно сильным и спасти единственного человека, которого любил.

— Поэтому он ненавидел меня, — сказал я медленно, и горечь этих слов обожгла язык. — Я отбирал у него очки и это замедляло его рост. Я стоял между ним и его целью.

— Он считал, что ты — препятствие, — Эмили кивнула. — Каждый раз, когда ты забирал добычу,