Оставшиеся дни пролетели в лихорадочной работе. Пока армия графа Росаля приближалась, мы активно рыли каналы. Тайно, по ночам, под видом обычных весенних дренажных работ. Я сам выходил с лопатой, показывал, куда копать, как выводить воду. Почва слушалась меня — Длань Земли работала безотказно, подсказывая, где вероятнее всего пройдут будущие потоки и где лучше сделать насыпи, чтобы вода не залила деревню.

Бригады рабочих уставали, но не роптали. Слух об ультиматуме разнесся быстро, и теперь каждый житель понимал: если как следует не подготовиться — погибнут все. Коренные жители и новоприбывшие работали плечом к плечу. Старые обиды давно позабылись в общем деле. Поселение снова вошло в режим выживания.

Лоуренс жег огонь-камни в своей лаборатории, подбирая идеальную и более дешевую формулу для новых составов. Ганс гонял «Когтей» и «Хвост» до седьмого пота, шлифуя их навыки для диверсионных вылазок. Марко проверял стены, пересчитывал стрелы, ругался с кузнецами, которые не успевали ковать наконечники и заклепки для щитов.

В один из дней вернулся Коллен. Путь до графской столицы был неблизкий. Дня два туда, два обратно, если верхом на лошади.

Я вышел встретить своего элитного гонца. Коллен присел у колодца, привалившись спиной к кладке, и жадно пил воду из большой кружки. Лицо у него выглядело серым от пыли, взгляд усталый, но спокойным.

— Как добрался? Успешно? — спросил я, присаживаясь на кладку колодца рядом.

— Да, милорд, — выдохнул он и зашарил за пазухой, вытащив сложенный в несколько раз лист в конверте. — Граф лично в руки велел передать.

Я взял письмо, сломал печать и стал вчитываться в строки.

'Барон Сарский,

Твоя ситуация мне была ясна еще до подхода Росаля. Ты прав: Ламберты уже несколько лет точат зубы на северные земли. Я тоже не думаю, что поглотив твои земли, на этом они остановятся. Более того, допускаю, что они вполне могут в будущем объявить ультиматум уже и мне.

Но помочь тебе войсками я не могу, уж извини. Своих забот хватает: у меня на юге бунтуют бароны, даже номинально не хотят подчиняться — их, кстати, подзуживают лорды Талберга, с которыми ты, как я знаю, активно налаживаешь связи?

Признаться честно, на востоке у меня тоже неспокойно. Парочка тамошних графов с интересом поглядывают на мои земли — в центр расширяться им никто не позволит, а вот к границе… Они тут же поднимут головы, если я лично ввяжусь в войну с Росалем. Надеюсь, я прояснил этот момент?

Я конечно направлю графу Росалю претензионное письмо — формальности соблюсти надо. Но он вряд ли придаст значение моим словам. Он идет с целой армией, и сейчас способен говорить только на языке силы. Я прослышан о твоих подвигах, поэтому если сможешь остановить его — тогда и поговорим. Что-нибудь придумаем. В отличие от Ламбертов я верен империи, как и мой сюзерен. Учитывай это и… держись, барон. Времена сейчас у всех тяжелые…

(Без подписи)'.

— Угу… — задумался я, спрятал письмо и похлопал гонца по плечу. — Коллен, отдыхай. Ты заслужил.

Он кивнул, допил воду и, пошатываясь, походкой конника побрел домой.

Я смотрел ему вслед, размышляя. Граф Бордияр явно не дурак. Либо имеет неплохих советников. Не хочет провоцировать Росаля на открытое противостояние, но при этом дает ложную надежду. С одной стороны — спасибо и на том. С другой — если Росаль все-таки возьмет Орлейн, Бордияр потеряет доступ к северным приграничными территориям. Так что ему тоже есть что терять.

Тем же днем вместе с эльфийкой-посыльной пришла следующая новость: эльфийские старейшины прибыли в Заповедную рощу и хотят лично переговорить лично. Немного неожиданно. Но я отложил дела и после обеда отправился к ним на встречу.

Асалия уже ждала меня на опушке.

— Старейшины желают передать тебе дары, — прояснила она. — Но предупреждаю: они не любят спешки и не терпят лести. Говори с ними прямо, не хитри.

— Не беспокойся… Я не склонен лгать. Ты же знаешь?

Хмыкнул я, а старшая эльфийка с иронией во взгляде посмотрела на меня. Но спорить не стала. Кивнула на тропу и пошла вперед.

Мы углубились в лес.

Роща весной жила своей жизнью — птицы перекликались в ветвях, мелкие зверьки шуршали в прошлогодней листве, где-то неподалеку журчал ручей. Но чем дальше мы уходили, тем тише становилось вокруг. Птицы замолкали, звери исчезали, и только древесные исполины стояли плотной стеной, провожая нас своим безмолвным видом.

Поляна, на которой нас ждали, напоминала ту, на которой вырос Леший. Округлой формы с вытоптанной до земли травой. Посередине располагались два бревна, которые пересекались друг с другом, и на них сидели эльфы. Пятеро. Все в темно-зеленых плащах, с длинными серебристо-седыми волосами и лицами, на которых время оставило свой след, но не сумело стереть жизни.

Центральное место занимала женщина. Старая — настолько, что я даже немного побаивался определить ее возраст, учитывая эльфийскую природу. Морщины покрывали ее лицо, как кора покрывает древний дуб, но глаза — яркие, голубые, полные живительной силы, схожей с той, которую я чувствовал от стража.

В какой-то момент моя сопровождающая осталась позади, поэтому я тоже не стал идти дальше, остановившись у края поляны. А то вдруг нарушу какой-то их обычай.

Старая эльфийка кивнула, бросив пару тихих слов другим эльфам на своем языке. Среди них лишь один напоминал мужчину, и то я не уверен. Похоже, лунные эльфы вообще не слишком отличались внешне по полу — те же тонкие черты лица, те же длинные волосы, та же неестественная для человека перламутровая бледность кожи. В сумерках под пологом леса их можно перепутать без особого труда. Все старейшины казались выточенными из одного куска старого серебра с фиолетовым отливом — хрупкими, но острыми, как лезвие.

— Подойди, человек, — наконец заговорила на имперском главная эльфийка. Голос у нее был низковат, с хрипотцой — но при этом женственный.

Я подошел и остановился в нескольких метрах от сидящих старейшин. Без подобострастия, но с уважением приложил руку к груди и поприветствовал.

— Я Даллен из дома Сарских, барон Орлейнский. Благодарю старейшин лунного народа, что прибыли в такую даль и решили почтить своим присутствием.

— Обстоятельства вынуждают, — сухо вздохнула старая эльфийка. — Священный лес не ждет ничего хорошего, если ты падешь под натиском врага, юный барон. Много кто просил за тебя, — она бросила взгляд мне за спину. — И даже лесной страж… Как он кстати поживает вдали от дома? — в ее тоне послышался укор.

— Отлично… Осваивается поближе к деревне, — не стал оправдываться я. — Там он нужнее.

Четверо