— Её настоящее имя мне неизвестно, — как ни в чём не бывало проговорил Фа Хи. — А как она хочет, чтобы её называл ты, пусть скажет тебе сама — когда немного придёт в себя.

— Не собираюсь приходить в себя! — зло процедила я. — Ты не имел права... не должен был... Я отказываюсь торчать в Зале Благовоний рядом с этой унылой вороной Янлин!

— С чего ты взяла, что будешь жить в Зале Благовоний? — не очень чётко видела лицо Тургэна, но, кажется, его глаза округлились. — Я и не собирался... Ты будешь со мной, как и прежде, Мар... хайртай, — он попытался взять меня за руки, но я, зашипев, отдёрнулась, чуть не опрокинувшись на пол.

— Не пытайся объясниться с ней сейчас, — снова подал голос Фа Хи. — Подожди хотя бы до завтра.

— Завтра вечером отец устраивает праздничную трапезу, — беспомощно развёл руками Тургэн. — Она будет представлена, как моя будущая жена, и я хотел...

— Почему бы не представить вместо меня принцессу Янлин? — съехидничала я и попыталась встать. — Всё равно ведь женишься на ней, ради связей с соседним...

— Не собираюсь я на ней жениться! — Тургэн подскочил вслед за мной. — Сколько раз нужно повторить, что мне никто, кроме тебя, не нужен?

Он снова потянулся ко мне, но я яростно отмахнулась, едва удержавшись на ногах. Никогда не напивалась, и ощущение сейчас было непривычным и очень неприятным. Звуки доходили с искажением, будто через плохую мобильную связь, пол, стены и даже потолок качались, как маятник в часах с кукушкой, Тургэн и Фа Хи начали двоиться, а в душе продолжало расти возмущение, хотя причину его я уже не помнила. Постаравшись утвердиться на ногах, я размашисто обвела рукой зал и заявила:

— К чотгорам всё! Задерживаться здесь всё равно не собираюсь! Сколько там осталось до кометы? Года три? А потом... — и замолчала, внезапно осознав, что сболтнула лишнее.

Но рассмотреть, как отреагировали на мой прокол Тургэн и Фа Хи не смогла — их лица уже даже не двоились, а троились. Раздражённо тряхнула головой, но Зал журавля и змеи пришёл в такое движение, что, уже и не пытаясь удержаться в вертикальном положении, я просто зажмурилась и, горестно вздохнув, ухнула в никуда.

[1] Отхан Галайхан — хан (божество) огня в монгольской мифологии.

Глава 31

Пронзительный писк, разрывающий мозг, заставил поморщиться. Я натянула на голову покрывало, чтобы защититься от жуткого звука, но он повторился, а потом ещё раз, и до меня дошло: так визгливо и требовательно может пищать только Хедвиг! Откинув покрывало, я рывком поднялась на ложе, и... глухо застонав, схватилась за голову. Состояние — хуже, чем когда когда монстр с глазами ящерицы чуть не впечатал меня в землю — недаром всегда избегала алкоголя! Но стон вырвался не только из-за физического недомогания. Я — на ложе в моей комнате, пищала действительно Хедвиг, а возле неё, видимо, стараясь утихомирить, топтался Тургэн, тут же бросившийся ко мне.

— Как ты? — рухнув рядом на ложе, он протянул руку, собираясь коснуться моего лица, но я отдёрнулась, и, поморщившись от усилившегося головокружения, грубовато бросила:

— Как с перепоя! Зачем ты здесь?

— Марко... мастер Поло или как ещё хочешь, чтобы я тебя называл... Почему ты так злишься? Думал, дело в вине, но сейчас уже утро, а ты такая же... — он запнулся и вздохнул. — Ты всё меньше походила на тщедушного "головастика" неопределённого пола, каким была, когда появилась у нас впервые — видела же себя в зеркале? Всё равно бы это скоро открылось. А я не мог упустить предоставленную отцом возможность просить, чтобы позволил на тебе жениться. Брак с принцессой Янлин уже потерял значимость — даже матушка больше на нём не настаивает, но они всё же могли воспротивиться, а так...

— Не противятся? — не поверила я.

Принц просиял улыбкой и качнул головой.

— Всё равно... ты мог бы поговорить со мной, а не... делать вид, что интересуешься парнями!

— И ты могла бы давно сказать мне правду, — он потянулся к моей руке. — Вообще, ты таилась от меня дольше, чем я — от тебя.

— Но я над тобой не издевалась, как издевался ты! — я снова отдёрнула руку.

Тургэн тихонько хрюкнул, в желтоватых глазах мелькнул лукавый огонёк.

— Прости, но это было незабываемо! Думал, задохнусь от смеха! У тебя был такой несчастный и потерянный вид, будто...

Забыв о похмелье, я яростно набросилась на него, но Тургэн перехватил мои руки. Ловко заведя их мне за спину и одновременно обняв за талию, он тут же выпустил мои запястья и прижал меня к себе.

— Признай, что тоже потешалась надо мной, как раз за разом я уступаю тщедушной девчонке, выдающей себя за парня! Мы стоим друг друга. И, если я уж прощаю тебя, может, и ты поступишь так же?

Фыркнув, я оттолкнула его, и, отодвинувшись, неуверенно спросила:

— А... когда ты узнал?

— Вскоре после падения со скалы.

— Как? — оторопела я. — Не Фа Хи же тебе сказал?

— Нет, — улыбнулся Тургэн. — Тунгалаг.

Я полностью уподобилась рыбе — округлив глаза, беззвучно хлопнула ртом.

— Хочешь спросить, откуда узнала она? — рассмеялся Тургэн. — Она сразу рассмотрела в тебе девушку. Сказала, что удивилась, когда Шона, представил тебя, как парня, приведя к ней впервые, но промолчала.

— Рассмотрела? — ко мне наконец вернулся дар речи. — Полуслепая старуха?

— Недаром мы зовём её мудрой. Я сначала не поверил, решил, она что-то путает или просто выжила из ума. Но потом заметил, как смотрит на тебя Шона, стал приглядываться внимательнее... и почувствовал себя таким глупцом! Только представить, как мы изводили и оскорбляли тебя... а ты ничуть не уступала! Знаешь, сколько ещё я проверял ложе перед сном, не притаилась ли там змея? — он покрутил головой. — Когда ты только появилась здесь, нахальный круглоглазый юнец, задирающий всех и вся, смеющий дерзить даже принцам крови, мне хотелось... свернуть тебе шею! Я думал, так тебя ненавижу! Но потом ты заболела, помнишь тогда, весной? И, пока тебя не было, я не находил себе места, не понимая, что со мной происходит. Только когда Тунгалаг открыла мне глаза, всё встало на свои места — я понял, что ты на самом деле для меня значишь... — он замолчал и, осторожно придвинувшись, наклонил голову, стараясь поймать мой взгляд. — Всё-таки... как мне тебя называть, мастер Поло?

Я вздохнула, признавая поражение, и слабо улыбнулась:

— Юй Лу.

Тургэн удивлённо вскинул брови.

— Это ведь — не латинское имя.

— Нет, но оно — моё.