— Прошу прощения, — фыркнула она, — а не многовато ли народу меня видят?

— Еще раз прошу прощения, если вас смутил, — отозвался кот.

Я потер переносицу. Слишком много вопросов без ответов. Но время поджимало. Десять часов до прихода Владимира. Еще меньше до флота Петра.

— Ладно. Последний вопрос. Почему ты пришел именно ко мне? Почему не к Валере? Он сильнее.

— Валера не Кузнецов. Он не сможет бить по узлам. Родовая энергия работает только для крови рода. Валера может сдерживать Нечто, но не ослабить привязку. Это можешь только ты.

Я молчал, обдумывая его слова. Лора тоже молчала. У каждого из нас в головах крутились свои вопросы.

Над городом повисла темно-синяя ночь.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Допустим, я беру тебя на северный фронт. Бью по семи точкам. Валера сдерживает Нечто. Потом я обеспечиваю тебе доступ к телу, но не думаю, что это будет долгий промежуток времени. Скорее это будут считанные секунды. Что произойдет с Нечто после изгнания? Он просто исчезнет?

— Нет, — Васька покачал головой. — Нечто будет искать новое тело. Он не может долго существовать без оболочки. Вылетев из Владимира, он помчится к ближайшему подходящему носителю.

— И кто это будет?

— Тот, с кем у Нечто уже есть связь. Помнишь сделку, которую Буслаев заключил с Нечто? Та тонкая нить никуда не делась. Нечто полетит прямо к нему.

Как же хотелось закатить глаза. Опять этот Буслаев, который прямо сейчас создает рунные доспехи на западном фронте. Знал ли он, что договор такого уровня?

— Если Нечто вселится в Буслаева, это плохо?

— Хуже, чем сейчас, точно не будет. Буслаев не Владимир Кузнецов. Его тело слабее на порядок. Нечто в Буслаеве будет уязвимо, но тоже чертовски сильно.

— Уязвимо для чего?

— Для тебя, — Васька посмотрел мне в глаза. — Если ты не умрешь после семи ударов, то у тебя появится шанс убить Нечто. Ну или хотя бы попытаться.

— Значит, вопрос остается только в том, помру я или нет?

— Фактически, да. Если Нечто вселится в Буслаева, думаю, Валера и остальные что-нибудь придумают.

— Звучит обнадеживающе…

— Я кот. Загадочность у нас в крови.

Лора фыркнула. Я невольно усмехнулся. Даже на пороге войны, обсуждая нашу возможную гибель, этот кот умудрялся держать тон.

— Одно условие, — Васька поднялся. — Никому ни слова. Ни Валере, ни женам, ни Романову. Если Нечто узнает, что у нас есть план, он изменит стратегию. Может прийти раньше. Может ударить иначе. Мне удавалось успешно прятаться, потому что я молчал полтора года. Давай помолчим еще одну ночь.

— Понял.

— Валере скажи только одно: он должен сдерживать Владимира на северном берегу и дать тебе время для ударов. Без подробностей.

— Хорошо.

Васька развернулся и пошел к лестнице. Мягко наступая своими меховыми лапками по плотному снегу. Но на полпути он остановился и обернулся.

— И, Михаил, возьми с собой Ерх и родовой меч. Они усилят родовой резонанс при ударах. Без них четвертый узел ты просто не пробьешь.

— Откуда ты знаешь про родовой меч? — спросил я.

Но кот уже исчез в лестничном проеме.

Ну конечно, самое время исчезнуть по всем законам драмы!

— Вопрос дня, — сказала Лора. — Кто этот кот?

— Если бы я знал…

— Хочешь мою рабочую гипотезу?

— Давай.

— Он либо связан с родом Кузнецовых на уровне, который я не могу зафиксировать. Либо он сам из рода. Либо он и есть Владимир Кузнецов, каким-то образом выживший.

— Ты же сама сказала, что он обычный кот.

— Не я, а мои сканеры. А мои сканеры, как выяснилось, могут ошибаться. Или этот кот умеет от них прятаться. Видишь ли, по всем собранным мною данным, это базовый кот, а базовые коты не умеют говорить.

— Только не вини себя в этом, ладно? Вдруг мы столкнулись с чем-то, с чем до этого не сталкивались?

Я спустился с крыши. В коридоре было пусто и тихо. У двери моей комнаты лежал Васька и мурлыкал, прикрыв глаза. Самый обычный домашний кот.

Но который знал расположение семи узлов привязки на теле древнего воина. Знал содержание моего пророческого сна. Знал про родовой меч. И знал вообще все, что может помочь нам одержать победу.

Я перешагнул через него и вошел в комнату. Закрыл за собой дверь и лег на кровать.

— Лора.

— Да?

— Просчитай все. Семь ударов, их последствия, последовательность. Корректировки каналов в реальном времени. Мне нужен пошаговый план на каждый удар.

— Уже начала. К утру будет готово.

— И еще… Если завтра все пойдет не по плану… Проследи за детьми. За Аней и Витей.

Она несколько секунд молчала, подбирая слова.

— Обещаю, — сказала Лора. — Но план будет идеальным. Потому что им занимаюсь я.

— Тогда давай отработаем все варианты во Внутреннем Хранилище.

— Именно это я и собиралась сделать. Арена готова. Я смоделировала ситуацию с Валерой.

Я закрыл глаза. За дверью мурлыкал кот, который знал слишком много. За горизонтом сквозь тьму океана к Сахалину шло чудовище. А у меня было десять часов, чтобы подготовиться к тому, что может меня убить.

Варианты так себе, но других не завезли.

Глава 19

Бой начался

Я не спал. Лора тоже.

Она всю ночь строила модели, просчитывала последствия каждого удара, калибровала параметры. Я лежал с открытыми глазами и слушал её бормотание: «Если третий узел расположен в центре груди, то отдача пойдёт через грудной канал… допустимая нагрузка… нет, не пойдёт, нужен другой угол…»

К пяти утра план был готов. К шести я поднялся. К семи собрал всех в кабинете.

Народу набилось много.

Валера притащил своего драгоценного голубя Геннадия, Есенин, поглядывающий на всех присутствующих немного пренебрежительно, Толстой, заваливший половину стола какими-то схемами, Лермонтов, молча стоявший у стены со скрещенными на груди руками. Эль сидел на подоконнике, прикрыв глаза и делая вид, что дремлет. Маша и Света заняли диван. Любавка примостилась в углу комнаты, а Богдан стоял рядом с ней, привалившись к книжному шкафу. Булат, слишком большой для помещения, просунул голову в окно.

— Ситуация, — начал я. — Владимир с Нечто внутри будет здесь к полудню. Флот Петра Первого подходит с запада, ориентировочно в то же время. Два фронта одновременно.

— Весело, — буркнул Есенин.

— Распределение сил немного меняется, из за того, что у нас нет Петра Романова, — я подошёл к карте на стене. — Западный фронт: Лермонтов, Толстой, Маша, Света. Плюс основная армия.

Лермонтов коротко кивнул.

— Северный фронт: я, Валера, Эль,