выпало лишить их жизни. Принесённая ими ужасная весть настолько его оглушила, что, не подоспей мы вовремя, замысел Унур-хана наверняка бы увенчался успехом. Я тоже рассказала, как сильно переживала, что не застану принца живым... и тут же потупилась, не выдержав вспыхнувший взгляд сияющих желтоватых глаз. Тургэн ни словом не заговаривал о поцелуе, но не отступал от меня ни на шаг, то и дело норовил притронуться и без устали сыпал шутками. Я же, вместе с искренней радостью, что он жив, испытывала и сильнейшую неловкость в его присутствии, которую никак не могла побороть... Но, может, поцелуй — просто бурное выражение радости? Может, у халху принято так демонстрировать благодарность?

— Марко! О чём задумался?

Вздрогнув, я подняла глаза на скакавшего рядом принца — не заметила, что он опять на меня таращится — и вымученно улыбнулась:

— О Хедвиг. И об отдыхе. Поход получился напряжённым.

— Скорее незабываемым! Или ты не согласен?

— Как можно не согласиться с наследником хана ханов?

Тургэн расхохотался.

— Научился, наконец, почтительности? Не верю! Просто говоришь, что я хочу услышать! Но вот если бы доказал свою преданность действиями... — он многозначительно замолчал, а мне сделалось нехорошо.

— Действиями вроде спасти твою жизнь, рискуя своей? — улыбаться, даже вымученно, становилось всё труднее.

— За это я тебя уже поблагодарил.

— И как! — не удержалась я.

Тургэн только ухмыльнулся и, подхлестнув коня, понёсся вперёд, бросив:

— Не отставай!

Я послушно тряхнула поводьями, ускоряясь. Но в памяти непрошенно возникали моменты, на которые раньше я не обращала внимания. Частые тычки, хлопки и прикосновения принца, далеко не всегда оправданные и уместные, навязчивая тяга, чтобы я постоянно находилась рядом, явная ревность, стоило мне "отвлечься" на кого-то другого — того же Шону... и тут же чуть не хлопнула себя по лбу, вспомнив их недавние стычки: ну конечно! Всё дело именно в ревности! А постоянные насмешки из-за моего нежелания плескаться в купальне вместе со всеми, приглашение ночевать в его юрте, вопросы, был ли я с женщиной и намерен ли жениться, заявление, что ему "жена не нужна", равнодушие, граничащее с отвращением, к довольно привлекательной принцессе Янлин... И как всё это время я не замечала столь очевидного факта? Наследник хана ханов заглядывается на парней! И видит во мне не просто соратника... Стиснув поводья и зубы, я с трудом сдержала стон. Только влюблённого в моё несуществующее альтер эго принца и не хватало для полного счастья! Судя по горячности поцелуя, Тургэн будет непрочь его повторить. Конечно, я скажу, что однополые отношения меня не интересуют, но смирится ли он с этим? Ситуация — врагу не пожелаешь! Так радовалась, что мы сдружились, и вот — пожалуйста! А Шона? Он наверняка обо всём догадывается или даже знает наверняка — и потому смотрит на нас таким тяжёлым взглядом...

— Марко! — придержав коня, Тургэн наклонился и легко шлёпнул меня по колену. — Улыбнись, наконец! Мы возвращаемся с победой, уже завтра увидим стены Астая! У тебя такой вид, будто в столице ждут пятьдесят ударов плетьми, а не великие почести за то, что спас будущего хана ханов!

— Великие? — я попыталась взять себя в руки. — Насколько великие?

— О каких ты и мечтать не смел! — подмигнул Тургэн и снова подхлестнул коня. — Догоняй!

Побрали бы "будущего хана ханов" чотгоры вмесе с шулмасами! Сейчас мне больше хотелось скакать не за ним, а от него... Но он прав — до Астая меньше суток пути. И по возвращении первым делом побегу не за Хедвиг, как собиралась, а к Фа Хи. Он мудр и точно посоветует, как поступить. Эта мысль меня немного успокоила — я даже начала отвечать на непрекращающиеся шутки принца и смеяться. Но Тургэн будто решил извести меня прежде, чем достигнем столицы!

Мы ночевали под открытым небом, расположившись на шкурах и подложив под головы сёдла, и я почти заснула, когда почувствовала лёгкое прикосновение к руке.

— Марко, ты спишь?

— Как будто рядом с тобой это возможно! — отдёрнув руку, я постаралась выдать смятение за недовольство. — Спи и дай спать другим!

— Не могу, — тихий вздох и движение пальцев под прикрывавшей меня шкурой в поисках моей руки. — Ты что, прячешься от меня под этой шкурой?

— Засыпай, а? — попросила я. — У меня глаза не открываются!

— Хорошо, — ещё один вздох. — Марко... ты считаешь меня привлекательным?

— Господи! — шёпотом выпалила я. — Немедленно не замолчишь, так тебя разукрашу, что и твоя принцесса Янлин испугается!

— Не называй её "моей"! — даже в темноте рассмотрела негодующий блеск его глаз. — Хватит меня этим дразнить!

— Хватит не давать мне спать! Или переберусь сейчас ближе к Шоне!

Угроза подействовала — принц обиженно засопел, но, наконец, убрал руку из-под моей шкуры и милостиво разрешил:

— Ладно, спи, мой суудэр.

— Спокойной ночи, лузер! — фыркнула я и мысленно добавила:

— И тебе, Вэй...

Но заснуть смогла лишь ближе к утру. Бóльшую часть ночи будущий хан ханов вздыхал, ворочался, сопел и страшно действовал мне на нервы. А наутро, когда побудка вырвала меня из блаженного состояния сна, отвоёванного с таким трудом, я вообще едва подавила желание его придушить! Принц был бодр, весел, полон сил и оставался таким до самого въезда в Астай.

Уже смеркалось. когда мы достигли стен столицы. Нас ждали — принц послал сокола с дороги. Почётный отряд конников в праздничных доспехах выехал нам навстречу, и я невольно скосила глаза на мою запылённую одежду и потрёпанные кожаные перчатки. У Тургэна вид был не лучше, но для такого воинственного народа, как халху, забрызганные кровью доспехи и шлейф одержанных побед наверняка были лучшим "облачением" для наследника хана ханов. И, посмотрев на полную достоинства осанку принца, я тоже выпрямилась.

Глава 29

Тронный зал был переполнен. Все торжественно вытянулись, приветствуя юного героя. Шона и я шли с принцем, но отставая на шаг, за нами — отличившиеся в битвах нукеры, Жадамба — среди них. Каган и каганша не сводили с наследника сияющих глаз и, когда тот приблизился, поднялись со своих мест.

— Приветствую, сын! — каган расставил руки для объятия.

Поднявшись по ступенькам к трону, Тургэн обнял сначала его, потом каганшу и, снова спустившись, почтительно склонил голову.

— Сегодня моё сердце исполнено гордости и радости, — объявил каган. — Мой наследник вернулся, одержав победу над дикими карлуками и восстановив мир в Восточных землях! Сын мой, ты доказал, что в тебе течёт кровь великих предков. Твои доблесть и отвага достойны высшей похвалы и щедрой награды. Проси у меня, что пожелаешь, и — слово