В палату зашел государь в сопровождении монаха. Я напрягся, стараясь уловить мельчайшие детали.

Походка царя была намного ровнее, никаких нарушений координации. Хорошо. Я внимательно смотрел на руки. Заметного тремора, который легко бросался в глаза в прошлый раз, не было. Отлично. Вроде бы все хорошо.

Я поклонился и постарался, как мог, употребить понятные слова.

— Каково ваше царское здоровье? — спросил я.

— Облегчение великое от твоего зелья, чувствую, лекарь, — проговорил государь. — Не зря тебя по грамоте на Русь выписали. Знаешь свое дело.

«Мне обязательно нужно спросить про те симптомы, которые я не вижу, — подумал я. — Ладно, я готовил зелье, я должен это знать. Будь что будет».

— Простите, что спрашиваю, милостивый государь, — на всякий случай я еще раз поклонился. — Но для правильного решения нужно знать симптомы.

Показалось, что царь все-таки усмехнулся, и в этот момент вовсе не казался грозным или странным. Обычный человек, который хотел лучшего для своего государства, но которого окружало слишком много врагов.

— Спрашивай, лекарь, — вслух сказал государь.

— Чувствуете ли вы сильную слабость, бывают ли сильные головные боли? — аккуратно спросил я, думая еще о том, чтобы царь меня понял.

— Отступила болезнь, — степенно проговорил государь. — Голова светлая стала, не шумит более. Крепость в теле появилась.

— Какой аппетит? — быстро спросил я, опасаясь, что не успею узнать все симптомы. — И позвольте спросить, когда принимаете пищу, бывает ли, что тошнит и привкус такой металлический?

Удивительным для меня всегда было то, как местные жители понимали мою речь. Очень быстро улавливали смысл, наверное, мысленно переводили на понятный язык и отвечали уже на привычном наречии.

— Ломота в утробе такоже прошла, — сказал государь. — Вкус железа во рту более не ощущаю, ежели только самую малость.

Я облегченно выдохнул, на что сразу обратил внимание государь.

— Каково заключение твое будет, лекарь? — внимательно посмотрел на меня государь, прекрасно понимая, что я оценивал симптомы.

Я не смог сдержаться и слегка улыбнулся, снова поклонившись. Как-то мне казалось, в присутствии царя нужно почаще кланяться.

— Царское здоровье вне опасности, на улучшение пребываете, государь, — решил я употребить термин, сказанный ранее сотником. — Лекарство, которое я приготовил, действует, только нужно продолжать принимать еще две недели точно. Потом я приготовлю более слабую дозу, и надобно будет тоже принимать, чтобы избавиться от всех симптомов отравления.

— Благодарствую, лекарь! — сказал государь, и мне показалось, что в голосе прозвучало огромное облегчение.

Наверное, я всегда буду помнить момент, когда великий государь российского государства посмотрел мне прямо в глаза. Читая историю, иногда сложно понять мотивы тех или иных поступков правителей. Теперь я точно знаю, почему Ивана Грозного считают великим государем всея Руси.

Вспомнил невольно споры о цвете глаз российского государя. Лично я увидел ясные серо-голубые глаза. Наверное, черные или карие глаза рисовали уже художники, опираясь на свои ощущения, либо глаза государя угасали в силу страшной болезни. Отравление ртутью смертельный, в общем-то, диагноз.

Я невольно сжался от пронзительного взгляда, в котором увидел несгибаемую волю и мощный интеллект. За несколько секунд я понял, что только государь мог объединить разрозненные княжества и создать великое государство. Со своими проблемами, конечно, но устойчивое и сильное.

— Скажи, лекарь, чем воздать за твои труды? — спросил государь.

— Хочу открыть в Старице лекарскую горницу! — я не думал ни секунды.

Мечта появилась сразу, когда я приготовил природный антибиотик сыну Петра, Елисею. Желание искать нужные ингредиенты, смешивать препараты, лечить людей было непреодолимым. Я точно знал, что это — мое призвание.

— Тако да будет! — коротко ответил государь. — Дело ты свое знаешь. Отворяй лечебную горницу, лекарь, злато из казны выделим!

Чудом я сдержался и не подпрыгнул от радости.

Прием длился не более десяти минут, царь повернулся и ушел с сопровождавшим его монахом. Мы с сотником вышли из палаты. Сотник может и просто шел по коридорам, я же летел, как на крыльях.

У меня будет своя собственная лаборатория! Я смогу официально готовить лекарства и растворы. Я смогу вылечить столько болезней!

Почему мечтам никогда не дают развернуться? Остаться в хорошем настроении и планировании лаборатории не получилось. Во дворе я заметил, что сотник чем-то озабочен, несмотря на то что царь пошел на поправку.

Вежливость вроде бы требовала спросить, в чем дело. Да и у меня было еще одно важное дело в монастыре, и я надеялся, что сотник мне поможет.

— Царь поправляется, — решил начать я с хороших новостей.

— Знамо, весть сия радостная, — проговорил сотник, задумчиво смотря на стены монастыря. — Благодарствую, лекарь, за твое усердие.

— Продолжать давать лекарство нужно обязательно, — решил я на всякий случай закрепить предписания. — Недели через две, дам новое зелье, послабее, поможет сгладить все последствия отравления.

Сотник промолчал, и я рискнул.

— О чем-то другом думаешь? — коротко спросил я.

— Чего ради травить государя? — проговорил сотник, решив поделиться тяжелыми размышлениями. — Выгода царскому лекарю какая с того?

Так, нужно четко продумать ответ. Я-то читал разные версии и одна из версий была, что Бомелий напрямую связан с польскими царями.

Не мог же я рассказать сотнику, что читал множество исторических справок, что Елисей Бомелий мог быть агентом польского короля Стефана Батория. Бомелий из Голландии, подозревался в связях с Речью Посполитой. Соответственно, действовал в интересах западных держав. Именно в Ливонскую войну выгодно было отравить государя Руси, чтобы была смута. По некоторым историческим данным, лекаря и обвинили в 1580 году в переписке с польским королем, за что и казнили.

Правда смерть Бомелия вызывала множество споров среди историков.

Следы отравления ртутью я видел собственными глазами. Добавлять яд в вино мог только приближенный человек, каковым и был Бомелий в то время для Ивана Грозного. Про Ливонскую войну я прекрасно знал и без своей феноменальной памяти. Против России выступал союз Польши, Литвы, Швеции и Дании. Мотивом для отравления могло быть желание ослабить Русь в критический момент войны, чего и добивалась Польша.

Говорить или не говорить о своих изысканиях сотнику? Первое, доказательств никаких у меня нет. Второе, со знанием таких деталей, в тюрьму и, скорее всего, на казнь отправят меня, а не Бомелия. Я же не мог объяснить представителю царской охраны, откуда у меня могут быть такие данные.

— Война затяжная, как я понимаю, сейчас идет, — начал я издалека.

— Ливонский поход, — кивнул сотник. — Долгие годы в ратном деле находимся. Затянулась война, конца-края не видать.

Я не ошибся, когда заметил, что простая речь обманчивая. Люди, поставленные на службу государства, с которым я во всяком случае столкнулся, обладали острым аналитическим умом. Что губной