— И как это понимать? — вопрошал Симус, — «держись меня и всё будет окей», — передразнил он своего старшекурсника, когда мы посетили спальни, уборные, и двинулись на пир, — да какой мне резон искать в толпе этого старшака, если я его и вижу то впервые.

— Главное, что теперь мы точно знаем — на пиру что-то произойдёт, — ответил я, обращаясь ко всем, — будьте наготове, и в случае чего стараемся держаться вместе. Не доверяю я старшим курсам, в отличие от вас.

Ребята дружно со мной согласились.

— И проверьте доступность своих палочек, а так же вспомните хоть какие-то чары, которые сможете применить в случае опасности.

— А почему ко мне никто не подошёл? — возмущался Рон, — я что, крайний какой-то?

— Может, подойдут уже в Большом зале? — выдвинул я предположение.

Так и случилось, и прямо перед входом его подловил брат Перси Уизли, который почти слово в слово процитировал фразы других студентов факультета львов.

— Ничего более конкретного он так и не сказал, а я ведь даже давил на братские чувства! — Рон всем своим видом показывал, как сильно обиделся на старшего брата.

— То есть тот факт, что никто из братьев не разговаривал с тобой все эти два месяца тебя не смущал, а здесь тебе вдруг стало обидно? — спросила Гермиона, и как по мне, получилось это слишком грубо.

— Отвали, а, — он нахмурился и отвернулся от девочки, — тебя вообще никто не спрашивал.

— Ну вы поссорьтесь ещё тут мне, — вставил я свое веское слово, — у нас тут что-то непонятное происходит, а вы в такой момент решили внести раскол? Потом все свои неприятия обсудите, а сегодня мы команда — запомните это.

Порой взаимодействовать на протяжении длительного времени с детьми было до удивительного просто, а иногда невыносимо сложно.

Большой зал тем временем наполнялся учениками. Он был неплохо украшен летающими у зачарованного потолка летучими мышами, вырезанными из тыкв светящимися рожицами, что сегодня заменяли собой волшебные свечи, и огромной цепью связанных между собой паутинок, что свисали с каждой стены и колонны. На столах же присутствовали черепа человеческой формы, что вертелись, рассматривая учеников своими пустыми глазницами и пугающе щёлкали челюстями, когда рядом располагался какой-нибудь ученик.

Я даже думать не хочу, бутафория это, или же остатки не доживших до собственного выпуска волшебников.

Вместе с мрачной праздничной атмосферой ощущалось и что-то ещё. Старшекурсники вели себя иначе. Меньше говорили, сидели испуганные или готовые к чему-то, очень сосредоточенные или беспокоящиеся.

— Видите, как ведут себя старшие курсы? Что-то грядет, ребят. Раз уж они беспокоятся, то и нам стоило бы, — сказал я однокурсникам, которые, как и я, не находили себе места.

Учителя же, казалось, не испытывали ничего подобного. Они как обычно осматривали любопытными вежливыми взглядами учеников, о чем-то общались между собой и вели себя максимально непринуждённо. Поразительные изменения, на самом деле, учитывая то, как те ведут себя на уроках.

— Кх-кхм, — привлёк к себе внимание Дамблдор, когда столы заполнились учениками под завязку, — Пир по случаю Хеллоуина объявляется открытым! — он с улыбкой взмахнул руками, и столы заполнились всевозможными яствами.

Разнообразие и изысканность блюд не отличались от пира двухмесячной давности, а главное, среди них почти ничего не состояло из тыквы! Почему-то я думал, что в канун Дня всех святых будут блюда исключительно из этого оранжевого фрукта. Хорошо, что я ошибался — не люблю тыквы, они слишком противные и ни капли не вкусные.

— Ну наконец-то! — обрадовался Рон, и схватился за ложку, накладывая себе ближайшие гарниры.

— Стой! — сказал я мальчику, из-за чего он непонимающе и даже немного обиженно на меня уставился, — посмотрите на других учеников.

Старшие курсы не ели. То есть, они ковырялись приборами в блюдах, некоторые делали вид, что что-то себе накладывают, но никто из них так и не притронулся к еде. Они лишь переглядывались между собой, и нервничали. Сильно нервничали.

— Почему же вы не празднуете? — спросил всё так же улыбающийся Дамблдор, сидя на своём троне, — еда очень вкусная, — он отрезал себе кусочек какого-то мяса, и стал с удовольствием его прожевывать.

— С блюдами всё в порядке, — Снейп внезапно встал из-за стола и обратился ко всему залу, — ешьте, — он обвёл взглядом учеников, после чего сел обратно.

Действуя с опаской, ученики один за другим стали несмело пробовать угощения на столах. С каждым мгновением дегустаторов становилось всё больше, а вскоре уже практически все студенты вкушали разнообразную снедь.

И что это вообще было? Они думали, что еда отравлена? Почему?

— Ну, вы как хотите, а я тоже присоединюсь к остальным, — сказал нетерпеливый Рон, и начал уплетать жареную картошку.

— Видимо, ложная тревога? — сделал я предположение, — ну, раз едят они, то и нам можно, — я пожал плечами, и присоединился к поеданию ужина.

Праздник проходил достаточно спокойно. Мы, пусть и были на стороже, но не гнушались общаться за столом и делиться своими догадками произошедшего и происходящего. Порой, некоторых особо фантазирующих детей заносило в такие мрачные дали, что даже я нервно сглатывал ком в горле.

Ну вот как тихоня Фэй умудрилась предположить, что вся еда на самом деле является трансфигурированной? Каким образом эта фантазия вообще взбрела в её одиннадцатилетнюю головку?

После её слов я представил, как в моём желудке еда обретает свою истинную форму, становясь какой-нибудь деревяшкой или камушком, и мне сразу же поплохело. Дети иногда бывают довольно жуткими в своей непосредственности.

Время шло. Кушанья заканчивались, ученики наедались. Вот-вот должна была произойти какая-то кульминация, я чувствовал это всем телом.

— Скоро время десерта, — сообщил посерьезневший Дамблдор ученикам, ещё сильнее подстёгивая мою паранойю. Не к добру это.

— Блин, как же все вкусно… Может, заберём часть еды с собой? — спросил Рон моего мнения, — зато завтра будет что поесть перед уроками.

— Мне Сьюзен рассказывала, что один из барсуков на пиру в начале обучения решился и унёс с собой пирожок, но по приходе в гостиную его уже не было, — ответил я нашему обжоре, — так что, смысла в этом я не вижу — еда всё равно исчезнет, как и тот хлеб, что мы тогда забирали с обеда.

— Но когда мы устраиваем свой пир за баллы, еда ведь не исчезает, — вступил в разговор Гарри.

— Потому что она наша, — поддержала беседу Гермиона, — купленная за баллы еда нам и принадлежит, а значит, никуда не девается. Здесь же, нас, по сути, угощает директор, ну, или школа…

Мне было приятно