одним лишь сознанием погружаться в структуру мозаичного организма. Я к таким мастерам себя не относил, но, видимо, сейчас придётся попробовать. Дендроиды недвусмысленно поясняли, что действовать придётся тоньше и искусней. Да и я сам осознавал, что, даже препарировав одного из них, получу лишь самую поверхностную информацию о базовом строении “тела”. Похоже, теперь расти придётся и мне лично. Причём во всех смыслах. Ведь после моего одобрения к полноценному контакту химера фактически активировала наше слияние, и я не просто оказался “внутри” неё, но и, собственно, стал ей. Каждым корешком, каждым росточком и щупальцем. Десятки тысяч созданий, что произрастали по всему Биограду и за его пределами, стали моей головой, телом, руками и ногами. Миллионы рецепторов погрузили мой мозг в нескончаемый поток данных и поначалу я даже чуть не захлебнулся. Но чуть позже, когда я освоился и будто бы заново собрал себя воедино, мне пришла первая осознанная и структурированная мысль.
Так вот значит, как чувствует себя Всевидящее око. Став гранью бога, я как нельзя полно ощутил и его ответственность. И это оказалось невероятно тяжело.
Глава 29. Внутри и снаружи
Первое время я только смотрел, слушал, осязал, погружаясь в тот невероятный водопад информации, который обрушили на меня дендроиды. Люди, идущие по улице и ведущие неспешную беседу, свежие сплетни на рынке и торговых рядах, жаркие признания в любви или, наоборот, яростные расставания в окнах жилых домов, либо под сенью обычных деревьев в парке, десятки, сотни и тысячи мгновений жизни огромного человеческого социума.
Почти сразу я понял, что идти на разговор с Тимофеем и Ульяной практически бесполезно. Один из кусочков их общения друг с другом (и остальным участниками нового правления Биограда) показал, что они так же полностью лояльны к Апостолу и противостоять ему не будут. Чуть погрузившись в логику структурирования данных у химерического разума, я осознал, что он сохраняет внутри себя довольно объёмный массив и прошлых сведений из окружающего мира. Так что я посмотрел не только происходящее именно сейчас, но и заглянул в ретроспективу, фактически увидев всю подноготную моих бывших друзей.
Что ж, как и ожидалось, время речей прошло, уступив место моменту действия. Переубедить кого-то теперь практически невозможно. Все слишком вросли в иную парадигму, созданную Георгием, и теперь двигались в одном направлении, даже не пытаясь осмотреться по сторонам. Поэтому и у меня остаётся лишь один выход из такой непростой ситуации.
Обдумывая всё это, я не забывал параллельно делать то, зачем сюда, собственно, и пришёл. Изучая (будто заново) строение дендроидов, алгоритмы их мышления, внутреннюю и внешнюю схему передачи питательных веществ, взаимодействие с другими живыми организмами, я постепенно осознавал, что, по сути, создал кардинально иной разум (или, если точнее, плеяду разумов), у которого, тем не менее, имеются базовые принципы гуманизма и милосердия, которые и являются основными столпами его личности (личностей?). Эти императивы не ограничивают свободу мышления, но дают нужный мне вектор развития. И, самое главное, не противоречат инстинкту самосохранения. Объяснялось, это довольно просто. Если люди не смогут выжить, то и химере нет смысла существовать в этой реальности. Своеобразный философско-концептуальный симбиоз. Так что я мог выдохнуть спокойно, “очередного” бунта машин (пусть и биологического происхождения с полноценным разумом) не случится.
А мне пора и честь знать. Всё-таки нахождение фактически внутри чужого сознания вещь специфическая и, говоря откровенно, довольно утомительная. Я потратил кучу энергии и мне срочно требовалось передохнуть, чтобы восстановиться. Поэтому я зафиксировал полученный результат, ещё раз удостоверился, что парадигмы мышления дендроидов хоть и гибкие, но основной стержень не подвержен какой-либо трансформе, и с чувством выполненного долга “вынырнул” обратно.
***
После долгого и глубокого общения с этой удивительной и многогранной химерой я окончательно уверился, что выбрал правильный путь. Передать все бразды правления существу, не подверженному человеческим страстям, но имеющим главный приоритет оберегать это самое человечество, вот единственный шанс, который мне виделся. Какое-то время я ещё продолжал “настройку” дендроидов, как минимум, чтобы они понимали различия между жителями Биограда и другими представителями людского рода. Создавать утопию я не пытался, прекрасно понимая, что поползновения в нашу сторону будут всегда. И, если уж действовать в рамках логики “лучшая защита – это нападение”, то пусть это будет миролюбивая экспансия, работающая в векторе культурной, экономической и общественной силы. А народ уже сам выберет, где, как и с кем ему жить лучше.
Тем временем жизнь в городе всё больше и больше обретала черты милитаризованного государства. Под соусом новой атаки врага Апостол начал полномасштабную подготовку к собственным захватническим планам. И я прекрасно понимал, что во всей этой схеме обязательно найдётся место и для моей персоны. Оставлять меня на свободе Георгий точно был не намерен. Не только потому что, я могу вводить сумбур в людские умы и по его же словам “мутить воду”, но и из-за моих умений вкупе со знаниями. Как-никак Тимофея, Ульяну и остальных химерологов я поднял на довольно высокий уровень, но со мной им ещё всё же долго не сравниться. Так что одним из вариантов моего применения в будущих планах на благо биореволюции было обучение нового сословия метапрактиков. Поэтому я довольно часто менял места своей дислокации, нигде не оставаясь больше, чем на пару ночей. Это, конечно, вносило определённый сумбур в мою работу, но тут уж вопрос безопасности стоял важнее, чем остальные дела. Будучи в казематах, я навряд ли смогу провернуть свою задумку.
– А ну-ка стой, добрый человек. Кто таков будешь? Покажь химпаспорт и капюшон сними. Жарко сегодня, а ты зачем-то ещё и тряпку на голову натянул, – вдруг остановил меня невзрачного вида мужичок.
Погружённый в раздумья, я поначалу и не заметил такого пристального внимания ко мне. А когда остановился, то сразу понял, что меня довольно профессионально взяли в кольцо и двое молодцов размером покрепче, тут же обосновались слева и справа, дабы пресечь любую попытку побега.
– Может, стоит поздороваться сперва? Вежливости не учили? – в их же тоне задал встречный вопрос я.
– Ты смотри, как ерепенится. Ну, точно не нашенский. Шпион, наверное…, – с угрозой протянул главный в патруле.
Понимая, что наша беседа, скорее всего, приведёт к физическому контакту, я заранее озаботился путём отхода. Калечить никого не хотелось, поэтому действовать решил минимально используя возможности “живых доспехов”. Последнее время я с ними практически не расставался, стараясь только маскировать
