— Пять скрупулов размельченных змеиных зубов, шесть минут восемь секунд!

— Засёк!

— …Три живых рогатых слизняка!

— Готовы!

С каждым этапом приготовления фурункулы становились всё больше. Они раздували кожу, а эпицентр воспалённых гнойников расширялся, становясь из маленькой точки полноценным кружком.

Бам! За соседним рабочим местом жидкость выплеснулась из котла, и стала растворять всё вокруг.

— А-а-а-а-а! — закричал Невилл, которому часть кипящего зелья угодила прямо на лицо.

— Идиоты! — рявкнул Снейп, палочкой убирая всю жидкость, что успела разъесть котёл и часть стола, а так же большую область лицевой кожи Лонгботтома, — кто додумался положить в котёл иглы дикобраза при включённом огне!? Минус пять баллов — Поттер, Уизли, Лонгботтом, Данбар. Запомните, остолопы, и в особенности вы, мистер Поттер, что иглы дикобраза в кипящем зелье приводят к бурной реакции, из-за которой зелье разъедает всё вокруг, включая таких глупых учеников, как вы.

Как только Снейп закончил свою речь, Рон упал на пол и стал задыхаться — один из фурункулов на шее вырос настолько, что стал перекрывать ему дыхательные пути. Сам же Уизли был облеплен огромными круглыми воспалениями так сильно, что лицо мальчика стало напоминать какого-то монстра, порождённого дедушкой Нурглом.

— П-профессор, разрешите отвести Рона и Невилла в больничное крыло? — попросил Снейпа испуганный Гарри.

— Ведите, мисс Данбар вам поможет. Всё равно ваше зелье испорчено, а за провал задания я снимаю с вас, Поттер, ещё десять баллов.

Гарри быстро кивнул, и повёл вместе с Фэй двух своих товарищей на выход. Он сильно торопился, так как Уизли мог в любую минуту попросту задохнуться. Да и сам Поттер имел на себе фурункулы, ставшие к этому моменту настолько большими, что замедляли любое его передвижение.

— Как ваше самочувствие? Доделать работу сможете? — уточнил я у своих компаньонов.

— Я смогу… — сказала одноглазая Гермиона — другой глаз девочки просто утонул в огромной гнойной шишке.

— Мне… Тоже не хорошо, — ответил Симус, которого масса выросших прыщей уже тянула к полу.

Дин чувствовал себя более-менее нормально, пусть и раздутая щека мальчика тянула его голову в правую сторону, от чего тот не мог долго сохранять ровное положение.

— Давайте, осталось недолго. Гермиона, ты же закончила нарезку? Вставай за таймер, Дин, будешь брать ингредиенты самостоятельно, она всё приготовила. Тем более, их осталось всего два…

Наше зелье по итогу подошло к концу, мы сняли его с огня и, спустя пять минут, напоследок добавили одну иглу дикобраза.

— Что же, — Снейп принюхался к нашему вареву, — удовлетворительно. По два балла каждому. Флаконы имеют чары остужения.

Профессор направился к другому столу, а мы спешно набрали три флакона с зельем, после чего Гермиона, Симус и Дин их выпили, а гигантского размера прыщи стали исчезать.

Не всем повезло так, как нам. Целых два стола пуффендуйцев что-то напутали в этапах приготовления, из-за чего зелье оказалось испорченным. Они получили трёпку от Снейпа, а прыщи остались на их телах и лицах.

— Урок окончен, на следующем занятии я сам вас рассажу по вашим способностям. Свободны, и, заберите отсюда ваших однокурсников, — указал он рукой на барсуков.

Больничное крыло пополнилось одиннадцатью первокурсниками, так что Снейп так и не побил рекорд взрывного призрака Бинса. И все же его придумка с прыщами была максимально мерзкой и отвратительной, а я восславил собственную предосторожность, которая помогла мне не испытать того тошнотворного спектра чувств, какого удостоились почти все мои однокурсники.

И все же, урок Зельеварения прошёл без жертв, а я считаю, что это было нашим главным достижением.

* * *

К ужину большинство первокурсников выписалось из больничного крыла. В отличие от зелья профессора Снейпа, методы мадам Помфри не заставили прыщи просто исчезнуть, а натуральным образом выдавили их, с последующим удалением лишней кожи. Из-за этого восемь барсуков, а также Гарри с Роном ходили, покрытые красными кругляшками по всему телу.

Невилл из-за полученного ожога был единственным, кто остался в больничном крыле на ночь.

Пока мы трапезничали и отходили от очередного учебного дня, к нашему столу подошли пострадавшие пуффендуйцы.

— Вы не могли бы нам помочь? — сказала нам скромная Сьюзен Боунс.

— С чем? — я ответил за всех.

— С Ханной, моей подругой. Мы её не можем нигде найти. В больничном крыле её не было, в гостиной тоже. Я боюсь, что с ней что-то случилось.

— Что думаете? Поможем? — спросил я у остальных львят.

— Конечно поможем! — воскликнула Гермиона.

— Вы не забывайте, — сказал Дин, — до отбоя меньше двух часов. Как бы не встрять в неприятности с поисками. А если ещё кого потеряем?

— Пожалуйста! Нам больше не к кому обратиться, — на глаза Сьюзен навернулись слёзы, — учителя нас послали самим её искать, а старшекурсники игнорируют.

— Хорошо, хорошо, — сказал я успокаивающе, — мы поможем её найти. Разделимся на группы, и каждая проверит один из этажей. Вы должны понимать, — обратился я к пуффендуйцам, — что если она будет находиться в одном из закрытых помещений, то мы ничего не сможем сделать.

— Мы понимаем… Спасибо вам.

— Скажи, Сьюзен, когда с ней начали происходить странности? Что именно случилось утром? — начал я её расспрашивать.

— Всё было нормально. Мы проснулись, пообщались, собрали вещи для уроков… Потом приготовились к завтраку и пошли в Большой зал. В спальне Ханна была такой как всегда, а по дороге уже стала странной.

— Вы везде были вместе? Всё время от момента пробуждения до ухода из гостиной?

— Ну да… Не совсем, но почти всё время. Она задержалась в уборных комнатах, а я ждала её у выхода.

— Понятно… Тогда приступим к обходу замка.

Так и начались поиски девочки Ханны. Я старался кооперировать учеников так, чтобы как можно скорее прочесать все доступные места и проходы Хогвартса, но при этом не разделять детей слишком сильно, оставляя в каждой из групп хотя бы по три человека.

Поиски увенчались успехом через полтора часа.

— Я нашёл её! Она на лестницах, на шестом этаже! — крикнул нам сверху запыхавшийся Уэйн Хопкинс, — сюда!

Все группы, что услышали его новости, рванули на шестой этаж, и я был в их числе.

Ханна Аббот стояла на перилах одного из пролётов. Руки её были подняты горизонтально, и смотрела девочка прямиком вниз с очевидными намерениями.

— Ханна? — я жестом остановил всю остальную толпу детей, вышел вперед и стал приближаться к ней мелкими шажками, — ты чего туда забралась? Давай, слезай, не глупи.

Когда она обернулась и взглянула на меня заплаканными глазами, я остановился.

— А, это ты, красавчик… Мне,