Наверное, сработала моя научная интуиция, которая всегда помогала в исследованиях и помогла мне стать профессором в сорок лет. Что-то в последней фразе майора навело на мысль, что видит он это не первый раз.

— Простите, не мое это конечно дело, — медленно сказал я, смотря прямо майору в глаза. — Вы уже видели подобное, верно?

— Это уже третья жертва, — махнул рукой майор, всем своими видом показывая, что секретность уже не поможет. — Вас позвали, потому что жертва найдена на территории университета, где полно медиков.

— Господи, сохрани и помилуй! — вырвалось совершенно непроизвольно, хотя я никогда не считал себя особо верующим.

— Вот именно, — проговорил майор. — Что делать не представляю. Где искать зацепки? Какие? Да и мотив меня волнует… Зачем он это делает?

— Периодичность установлена? — спросил я, сам не понимая зачем.

— Да, сутки, — майор даже немного обрадовался, что можно переключиться на обсуждение деталей. — Если специалисты правы, и преступление совершено в полночь, прошли ровно сутки после прошлого преступления. Также как, и между первым и вторым преступлением.

— Странно, — пожал я плечами.

— Какие-то предположения должны у вас быть? — с надеждой посмотрел майор. — Вы же всю жизнь в науке. Кому такое могло понадобиться?

— Медицина тут не причем, — сказал я на автомате, и прикусил язык.

— Почему? — спросил майор уже с напором. — Вы же сами сказали, что сделать подобное мог только хирург, профессиональный врач.

— Да, подтверждаю, — кивнул я. — Какие-то мысли может у меня и есть, но поверьте, это не поможет в поиске преступника.

— Все равно хотелось бы послушать, — не сдавался майор.

— Хорошо, как только я проверю, расскажу, обещаю, — сказал я искренне, подумав, что будет хоть с кем в шахматы играть в сумасшедшем доме.

Как я могу сказать майору то, что не мог вспомнить?

Глава 2. Тени прошлого

Майор кивнул и повернулся к остальным полицейским, давая на ходу команды увезти тело и начать криминалистическую проверку.

Я пытался избавиться от навязчивых мыслей, которые пеленой опутывали мозг. Я знал, что растянутое тело крестом и извлеченные органы имели сакральное значение. Откуда? Бред какой-то, не может же подобное происходить в современном мире! Я медленно шел обратно к учебному корпусу, пытаясь справиться с подкатывающей тошнотой и роем мыслей.

— Что там случилось, Иван Сергеевич? — на крыльце стоял проректор, с тревогой всматриваясь в подъехавшие машины и снующих полицейских.

— Поверьте мне, Андрей Васильевич, вам лучше не знать, — пробормотал я, поднимаясь по ступенькам.

— Могли хотя бы предупредить, что требуется помощь эксперта в расследовании преступления, — с укором посмотрел я на проректора.

— Я не успел, — оправдывался проректор. — Все случилось слишком быстро, в кабинет зашел целый отряд, я даже не знаю, кто вызвал полицию.

— Да неважно, — махнул я рукой.

По сравнению с тем, что я созерцал десять минут назад, все остальное и правда стало неважным.

— Лекции отменены? — спросил я, оглядывая пустой корпус.

— Конечно, — закивал проректор. — Студентов не пропустили даже во двор, на входе всех разворачивали и отправляли домой. Вы тоже можете спокойно идти домой, отдохнуть. После таких-то событий…

— Нет, если вы позволите, я пройду к себе, — задумчиво сказал я. — Надо кое-какие исследования закончить. Там срочно, для конференции.

— Разумеется, занимайтесь своими делами, — пропустил меня проректор в здание, оставшись стоять на крыльце. — Хотя мой вам совет — не работать сегодня. Стресс такая вещь, может сказаться намного позже…

Вы верите в совпадения? Я — нет.

Пока я поднимался по старинной потертой лестнице на третий этаж мозг опутывали страшные догадки, от которых я всеми силами старался избавиться.

«Прекрати заниматься ерундой, — мысленно приказал я сам себе. — Выпей кофе и взгляни на все свежим взглядом. Составь заключение, как эксперт медицины, и не лезь в дебри неподтвержденных догадок».

Мозг вообще-то редко меня слушался, живя своей собственной жизнью. Да и честно, кто-нибудь пробовал заставить себя перестать о чем-то думать? Нереально. Иногда мне казалось, что мысли имеют жидкую форму и просачиваются, даже когда усиленно пытаешься не пропускать их в мозг.

Я шел по коридору к двери собственного кабинета, пытаясь внутренне успокоиться. Проректору я не соврал, мне и правда нужно было закончить доклад на научную конференцию. По технологиям передовой медицины.

Я готовился к докладу больше двух недель. Сотрудники подготовили результаты экспериментов синтеза малых молекул, что открывало новые возможности в практической медицине. При помощи разработок появлялась возможность доставлять лекарства в органы человека, что позволило бы лечить ранее неизлечимые болезни. Все это было безумно интересно. Чисто механически я дошел до стола, в изнеможении сел и закрыл глаза.

«Надо было просто готовить доклад по малым молекулам и не выделываться», — промелькнула шальная мысль.

Меня одолевали мысли, что все в жизни взаимосвязано. Я тоже готовил доклад. По алхимическим практикам. По русским алхимикам.

— Иван Сергеевич, разрешите? — неожиданно вместе со стуком открылась дверь кабинета.

Открыв глаза, я увидел на пороге профессора исторического факультета. Мы часто обедали вместе и в некотором роде даже подружились.

— Заходите, Игорь Станиславович, — кивнул я, вставая с кресла.

— Не вставайте, голубчик, все в порядке, — замахал рукой профессор. — По слухам вы сегодня выступали медицинским экспертом… в страшном преступлении… Совершенно не понимаю, кто на такое может быть способен?

— Боюсь, у меня нет ответа на ваш вопрос, — ответил я медленно.

— Все говорят разное, слухами, как говорится, земля полнится, — вздохнул профессор, присаживаясь в кресло напротив. — Не подумайте, я не собираюсь спрашивать. Осведомлен о тайне следствия.

— Да дело не в секретности, — я невольно передернул плечами. — Поверьте, никакого желания нет об этом рассказывать. Что все-таки говорят?

— Разное, — уклончиво сказал Игорь Станиславович. — Вы же понимаете, что обычное событие обязательно обрастет кучей вымыслов.

— Такова человеческая природа, — уклончиво подтвердил я.

— Не выпить ли нам кофе? — посмотрел на меня Игорь Станиславович. — Может быть и перекусим. Вы выглядите очень уставшим, и я больше, чем уверен, с утра так и не успели позавтракать.

— Читаете мои мысли, — усмехнулся я, на удивление почувствовав голод.

Мы вышли из центрального корпуса и пошли в сторону университетского кафе, где обычно пили кофе и обедали. Во дворе было пустынно, понятно, студентов всех отпустили домой. Преподавателей тоже.

Кафе находилось на другой стороне двора и, проходя мимо темно-бордового пятна, оставшегося на песке, я невольно ускорил шаг.

Как и ожидалось, в кафе сидело всего трое преподавателей, хотя в обычный день приходилось долго стоять в очереди, чтобы