— Разрез идет строго посередине тела, начинается немного ниже грудины и доходит до лобковой области, — говорить пришлось, сцепив зубы. — Длина разреза составляет примерно сорок сантиметров.

Пришлось прерваться, чтобы сделать несколько вдохов.

— Стенки вывернуты, предположительно, для изъятия внутренних органов, — никогда не думал, что так сложно будет вдохнуть.

— Вы можете определить, какие органы вырезаны? — спросил майор.

— Конечно, — кивнул я. — Отсутствует печень.

— Остальные органы на месте? — недоверчиво переспросил капитан.

— Да, все остальное, судя по всему, не тронуто, — сказал я. — Разумеется, точные результаты даст только аутопсия, посмертная экспертиза.

— Понятно, — кивнул майор. — Дальше, что вы можете сказать?

Не хотел я ничего говорить о том, что видел распростертым на пропитавшемся кровью песке и что когда-то было молодой девушкой.

Честно и видеть подобное не сильно хотелось.

Вдох. Выдох.

— Как можно заметить, тело прочно привязано к четырем деревянным кольям, расположенным на небольшом расстоянии от рук и от ног жертвы, — услышал я собственный сухой голос.

Да где я научился говорить, как криминалист? Наверное, нейтральный тон позволял говорить, а не вопить от ужаса, раздирая глаза и вырывая волосы.

— Вы, как профессор медицины можете сказать, зачем понадобилось вырезать печень? — спросил лейтенант, самый молодой из присутствующих. — Предполагается подпольная торговля органами?

— О нет! — включился мой внутренний эксперт. — Подобные операции проводятся в соответствующих условиях в медицинских учреждениях. То, что мы наблюдаем, никакого отношения к торговле органами не имеет. Печень, вырезанную подобным способом, нельзя уже никому продать.

— Зачем тогда вырезать? — удивленно спросил капитан.

— К сожалению, не могу ответить, — задумчиво проговорил я.

Честно, я немного лукавил. В голове уже тогда хаотично метались смутные мысли, которые постепенно складывались в целостную картину. Вот только вслух я ничего не сказал и вряд ли скажу, чтобы не оказаться в удобном халате в учреждении с мягкими поролоновыми стенами.

Ни тогда, ни сейчас я не верил в совпадения. Ну не мог же я сказать майору, что расположение жертвы, разрез и вырезанная печень сильно напоминает ритуал черных алхимиков шестнадцатого века?

— Вы можете охарактеризовать другие повреждения жертвы? — менторским языком спросил майор, пытаясь, скорее всего, скрыть ужас.

Дыши. Нужно просто глубоко дышать.

— Глазные яблоки впалые, выглядят пустыми и поврежденными, — как можно нейтральнее проговорил я.

— Вырезанные глаза сложно не заметить, — спокойно сказал майор. –

— Строго говоря, глаза не вырезаны, — резко выдохнул я.

— Что это значит? — спросил требовательно майор. — Как я лично вижу, глаза жертвы отсутствуют. Поясните, что вы имели в виду.

— Боюсь, вам это точно не понравится, — я с трудом сдерживался.

— Работа у меня такая, в которой мало что может нравиться, — парировал майор. — Профессор, говорите все, что видите на месте преступления!

За что же мне такое наказание? Я больше не хотел выступать экспертом. Ни в этом деле, ни в каком-либо еще.

— Глазницы выглядят пустыми и поврежденными, — невольно повторил я, собираясь с духом.

— Вы это уже сказали, — прокомментировал капитан.

— Вы не поняли, господин капитан, — из последних сил я пытался говорить сдержанным тоном эксперта. — Стекловидное тело, было изъято, точнее сказать, высосано, когда жертва была еще жива.

— Я правильно понимаю, глаза вырезали, когда девушка была еще жива? — ровный голос майора все же дрогнул. — Вы точно в этом уверены?

— Глазницы не вырезали, повторяю еще раз, — способность спокойно говорить покидала меня. — Вот жидкость из глаз высосали при жизни жертвы. Очень аккуратно изъяли все содержимое, словно вычерпали. Видите, остались только сморщенные оболочки, роговица провалилась.

Как хорошо, что я так и не успел сегодня позавтракать, даже выпить кофе. Молоденький лейтенант, скорее всего успел. На характерные звуки идущей обратно пищи полицейского я уже не обратил особого внимания.

В голове метались сотни мыслей, которые странным образом выстраивались в безумную совершенно гипотезу. Нужно прекращать читать ужасы на ночь, чтобы не мерещились всякие мерзости. Рисунки с подобным расположением тел я точно видел, только не мог вспомнить, где именно.

Господи, да что происходит то?

— Давайте для протокола повторим еще раз, — майора и правда задело, голос подрагивал. — Жертву привязали к выступающим деревянным кольям. Затем, как вы говорите, изъяли… ммм… высосали некую жидкость из глаз…

— Стекловидное тело и есть жидкость, — перебил я, решив зачем-то разъяснить анатомические подробности. — Точнее гелеобразное прозрачное вещество, которое заполняет пространство между хрусталиком и сетчаткой.

— Лекции оставьте студентам, — отмахнулся майор.

Прав он, конечно, чего это меня понесло?

— Меня интересуют только детали преступления, — продолжил майор после паузы. — Девушку привязывают к колышкам, высасывают жидкость из глаз, правильно я понимаю? Жертва находилась в сознании?

— Скорее всего, под воздействием сильного парализующего вещества, — теперь пришла моя очередь вздрагивать, представляя всю картину. — Изъятие стекловидного тела требует точности, значит жертва была, по крайней мере, неподвижна. Ответить на вопрос, была ли все это время девушка в сознании, не могу утверждать. Недостаточно данных для таких выводов.

— Зачем преступнику делать это, когда жертва жива? — спросил майор.

— Стекловидное тело после смерти затвердевает, — коротко ответил я. — Преступнику, судя по всему, нужна была именно жидкость.

— Для какой цели? — переспросил капитан.

— На данный вопрос я не могу дать ответа, — проговорил я.

— Хорошо, — выдохнул майор. — После этого преступник вырезает печень жертвы? Данная операция проводилась, когда жертва была уже мертва?

— О да! — вскинулся я, почувствовав хоть какое-то облегчение. — Предполагаю, что в процессе изъятия стекловидного тела жертва уже была мертва. Скорее всего, от болевого шока и от сильной потери крови.

— Вы можете хотя бы предположить, зачем преступнику могли понадобиться… хм… жидкость из глаз и печень жертвы? — спросил майор, внимательно смотря прямо мне в глаза и явно изучая реакцию.

— Не надо на меня так смотреть, — невольно бурно отреагировал я. — В медицине не проводятся подобные операции. На живых людях без наркоза уж точно. И не в подобной последовательности. Откуда я могу знать?

Я замолчал, восстанавливая дыхание, которое перехватывало от ужаса.

— Что вы можете сказать о преступнике? — вступил капитан. — Я имею в виду для таких действий нужна специальная подготовка, навыки, знания?

— Конечно! — воскликнул я. — Это очевидно! Такое мог сделать только профессионал, причем гениальный. На земле, еще и темной ночью, аккуратно изъять стекловидное тело из обоих глаз практически невозможно. Сделать настолько ровный надрез и вырезать печень в принципе невозможно.

— Значит мы ищем профессионального врача, медика, — сказал майор.

— Хирурга, — сказал я уверенно. — Такое обычный врач или медик не сделает. Опытный и высоко профессиональный хирург может, да и то с большим трудом. Не понимаю, как подобное вообще возможно?

— Час