— Я знаю, что с вашей женой, Игорь. Но чтобы её вылечить, нам придётся пойти на радикальные меры.

Глава 8

Мы спустились на первый этаж. Я попросил Игоря пройти в гостиную, подальше от северной комнаты. Не хотелось, чтобы Анна слышала наш разговор. Может, осознаёт себя она сейчас плохо, но интонацию может уловить. Это только усугубит её состояние.

А интонации у нас сейчас будут явно не радостные.

Щербаков опустился на тот же диван, что и час назад. Сцепил руки в замок. Сел прямо, напряжённо, будто на собеседовании.

— Говорите, Алексей, — попросил он. — Пожалуйста, только не тяните. Что с моей женой?

Я устроился в кресле напротив. Подумал немного, прежде чем начать. От того, как я сейчас сформулирую, зависит многое. Если Щербаков мне не поверит — толку от него не будет. А мне нужна его помощь. Без него я Анну не вытащу.

У нас даже вместе шансы невелики. А уж по отдельности и подавно равняются нулю.

— Игорь, прежде чем я скажу диагноз, ответьте мне на один вопрос. Анна за последние полгода была где-нибудь в необычном месте? Туда, куда вы её привозили по своим делам? По делам «сообщества»?

Я дал один конкретный намёк. Щербаков должен был понять, что я имею в виду. Речь именно об особом месте.

О месте силы.

Игорь замер, удивлённо приоткрыл рот.

— А вы откуда это знаете? — прошептал он.

— Просто ответьте. Это важно, доверьтесь мне, — настоял я.

Он задумался. Видимо, нельзя ему было делиться информацией об этих местах. Как я понял, в этом сообществе много своих тайн. Но он всё же сдался. Сейчас здоровье жены было для него важнее всего.

— Да, была, — наконец сказал он. — В марте я ездил в Подмосковье, в одно место. Не буду пока называть, куда именно. Анна была со мной — не хотел оставлять её одну на выходных. Я подумал — пусть со мной поедет, ничего же не случится… Вернее, я до этого момента даже и не подозревал, что на неё эта поездка как-то повлияла. Но раз вы так говорите…

— Что там в итоге случилось? — перебил его я. — Когда вы оказались в этом месте, как вела себя Анна?

— Ну… Я задержался. Скажем так, дела затянулись. Анна ждала меня в машине, потом позвонила. Сказала, что ей душно, и предупредила, что выйдет подышать. Гуляла вокруг здания минут сорок-пятьдесят. Когда я вышел, она выглядела здоровой и вела себя адекватно. Но я понимаю, к чему вы клоните. Именно после этой поездки у неё начались ухудшения.

— Именно, — кивнул я. — Можете не уклоняться, называйте вещи своими именами. Я уже понял, что вы были в месте силы, Игорь. Подозреваю, что оно на неё и повлияло.

— Не может такого быть! Не могу припомнить, чтобы на моём опыте такие места причиняли вред человеку. Энергетика там добрая. «Лекарская», как мы её называем. Да и само место слабое…

— Может, и слабое, но энергии в нём оказалось достаточно, чтобы у человека со скрытым потенциалом начали просыпаться способности.

— Алексей, что вы такое говорите? — растерялся Щербаков. — Какие способности? У Анны их нет. Что-то я не пойму, вы это серьёзно?

— Куда уж серьёзнее. Игорь, у вашей жены нет психического заболевания. Ни одного. Ни того, что ставили в Москве, ни того, что я сам бы мог предположить, не зная всех обстоятельств.

— Так что с ней тогда? — развёл руками Щербаков.

— Анна такая же, как мы, Игорь. Полагаю, у неё есть своя особая способность. Не такая, как у вас, и не такая, как у меня. Она — эмпат. Я сразу это понял. Хорошо чувствует эмоции других людей. Эмпатия — это не суперспособность. Но, возможно, место силы кое-что в ней изменило.

Щербаков не знал, что ответить. Его глаза бегали из стороны в сторону. Готов поспорить, что у него в голове сейчас прокручиваются последние четыре года их совместной жизни.

Его задел тот факт, что я заметил то, чего не смог заметить он.

— Не может быть! — снова упёрся он.

— Может, Игорь. Я в этом уверен.

— Нет, я бы точно заметил, Алексей. Почувствовал бы. Я ведь живу с ней уже четыре года!

— А что бы вы заметили? — спокойно уточнил я. — Что она лучше других чувствует чужое настроение? Что у неё иногда болит голова в людных местах? Или, может быть, отметили бы, что в метро ей часто становится плохо? Готов поспорить, она ещё и в гости ходить не любит, потому что сильно выматывается и потом долго не может прийти в себя. Такое сложно заметить, Игорь. Никто эти признаки не считает странностью. Часто это списывают на характер или усталость. Даже близкие люди.

Судя по тому, как он изменился в лице, до Щербакова, наконец, дошло, что я попал прямо в точку. Его взгляд стал яснее. Прямо сейчас он перебирает моменты из прошлого и находит подтверждение моим словам.

Много подтверждений.

— Чёрт, — шёпотом выругался он. — А ведь правда… Анна никогда не любила ездить ко мне на работу. Я ей всегда говорил, мол, приезжай, у нас в столовой кормят неплохо! А она — нет, мне там душно. Вот я дурак… Думал, ей просто запах больницы не нравится…

— Не запах, а больничная аура, — поправил его я. — Она хорошо чувствует чужие эмоции. В больнице людям больно и страшно, и она это всё улавливала. Ей от этого становилось плохо, но она не понимала почему.

— Допустим, — Щербаков потёр виски. — Допустим, она — эмпат, у неё хорошо развито сочувствие. Но я всё равно ничего не понимаю. А имена-то эти тогда откуда? Кого она только не называла. Маши, Саши, Нины… Кто все эти люди?

Вот мы и подошли к главному.

— Игорь, объясню так, как сам это понял, — начал я. — Эмпаты часто принимают чужое эмоциональное состояние как своё собственное. Сильный эмпат принимает эти эмоции глубоко. У Анны эта естественная способность усилена энергетикой, которой пользуетесь вы. В итоге она начала принимать в себя не только эмоции. Она подцепляет вместе с ними и всё остальное. Имена, интонации, кусочки памяти. Я для себя это называю отпечатком.

— Отпечаток,