— Пациент никогда не жаловался на сердце, — гнул свою линию Семёнов.

— Вам сказать сколько людей не жалуются на своё здоровье, потому как попросту пренебрегают этим, считают это постыдным, или попросту боятся потерять работу из-за вскрывшихся заболеваний? Сотни людей ежегодно умирают прямо на рабочем месте, потому как игнорируют или недооценивают проблемы со здоровьем.

— Хорошо, я проведу диагностику ещё раз, — согласился Радимов.

Егор Алексеевич ненадолго завис, а затем перевёл на меня взгляд, полный удивления.

— Константин, не знаю было у вас предчувствие, или вы догадались с первых минут, но боялись сказать, однако у нас тут приступ желудочковой тахикардии. Носит нерегулярный характер, поэтому мы не обнаружили его сразу. В такой ситуации наркоз делать никак нельзя, придётся работать с помощью дара.

— Приплыли, — проворчал Семёнов.

— Костя, ты молодец, — продолжал заведующий. — Под наркозом у него могло бы остановиться сердце, а это уже совсем другая проблема. Тогда было бы не до пальцев, тут пришлось бы жизнь спасать. Сможешь погрузить его в сон с помощью дара? Да, я понимаю, что это потребует огромного количества энергии и недюжинной концентрации, но другого выхода у нас нет. Обезболивание руки всё ещё останется на тебе, а мы с Аркадием Афанасьевичем постараемся уложиться в кратчайшие сроки.

— Справлюсь! — пообещал я. — Только бы сил хватило.

— Разберёмся по ходу дела, — кивнул Радимов. — Приступайте!

Я положил ладони на виски пациента и направил стабильный поток целительной энергии. Сейчас мне требовалось преобразовать энергию своего дара в успокоительную волну. Лучше всего воздействовать на мозг пациента, поэтому позицию для расположения рук я выбрал неслучайно. Проследив за моими действиями, Радимов одобрительно кивнул.

— Следи, чтобы нервная система постоянно находилась под контролем, — приказал он. — Пациент не должен ничего чувствовать. Не спускай глаз с пульса, давления и насыщения кислородом.

Но мне и не требовалось отдельной мотивации я и так понимал что нужно делать. В нашем мире я бы выполнял роль анестезиолога — достаточно серьёзную задачу, как для молодого специалиста. С другой стороны, у заведующего со старшим целителем роль была ещё сложнее, так что выбирать не приходилось.

Нам пришлось торопиться. Да, время уходило, а пальцы бедолаги находились рядом в специальном контейнере, окружённые пакетами со льдом. Только бы не переохладить их, иначе получится обратный эффект. Но и спешить с обезболиванием нельзя. Лучше медленно погрузить пациента в сон и убедиться, что всё пошло по плану. Так и сердцу будет легче, и шансов ненароком разбудить нашего пациента будет куда меньше.

— Работаем! — удовлетворённо произнёс Радимов, когда артефактор крепко уснул, а его состояние стабилизировалось.

Теперь мне предстояло не только следить за жизненными параметрами и подавлять работу нервной системы, но и полностью обезболивать левую кисть. Несмотря на необходимость следить за кучей параметров, я украдкой поглядывал за работой профессионалов. Там, где наши хирурги сшивали бы каждый сосуд, мышцу и сухожилие, местные целители насыщали кончики энергией и «склеивали» повреждённые волокна между собой. С первым пальцем разобрались минут за пятнадцать, на второй ушло на две минуты меньше времени, а вся кисть обрела привычную форму всего через полтора часа. Больше всего сил и времени ушло на повреждённое запястье. Но долго ли умеючи? Тем более, что над изувеченной рукой работали сразу два специалиста. Я даже боялся представить что такого мог изобретать этот человек, что привело к такому мощному локальному взрыву.

— Держись, Костя, мы скоро заканчиваем, — подбодрил меня Егор Алексеевич, а я только сейчас заметил, что на лбу проступила испарина, а ноги предательски тяжелеют. Не удивительно! Мне приходилось разделять свою энергию сразу на два канала и щедро расходовать её для выполнения поставленных задач. Моих запасов хватило бы ещё часа на два, но целая ночь, проведённая на ногах, физическая усталость и длительное напряжение давали о себе знать.

К тому моменту, как целители делали финальные штрихи, я уже едва держался на ногах. Нельзя сдаваться! От меня сейчас зависит успех операции и дальнейшая жизнь пациента. Если позволю себе оборвать контакт, вся двухчасовая работа пойдёт насмарку.

— Костя, уменьшай поток, только не дёргай, плавно! — словно издалека послышался голос Радимова.

Я постепенно уменьшал объём успокоительной волны, пока полностью не остановил её подачу. Теперь пациент может прийти в себя в любой момент, но у нас будет ещё немного времени, пока будет действовать дар. Целители надёжно зафиксировали прооперированную руку и закрыли её защитным колпаком, чтобы никто по случайности не повредил начавшие срастаться волокна.

— Просыпаемся. Доброе утро! — добродушно произнёс Егор Алексеевич, слегка потрепав артефактора по щеке. Тот приоткрыл глаза и осмотрел нас непонимающим взглядом. — Операция прошла успешно. Сейчас мы переведём вас в палату, где вы немного поспите, а во время обхода мы посмотрим как идёт восстановление и проведём процедуру.

— Костя, отдыхай, я сам, — вызвался Егор Алексеевич, посмотрев на меня. Видимо, по мне было видно, что я едва стою на ногах.

Заведующий положил руки ладонями на виски и погрузил пациента в сон.

— Господа, поздравляю всех с успешно проведённой операцией, — устало произнёс Радимов. — Все большие молодцы. Аркадий Афанасьевич, вы не перестаёте меня радовать своим профессионализмом…

— Что вы, Егор Алексеевич, мне до вашего уровня ещё далеко, — принялся скромничать старший целитель.

— Костя, а ты меня здорово удивил. Прости, что пришлось взвалить на тебя такую сложную работу. И спасибо за настойчивость. Далеко не у каждого хватит смелости спорить со старшими и более опытными целителями, но ты пошёл до конца и спас ситуацию.

— Просто повезло, — пожал я плечами, не зная что сказать при этом. Может, при переходе из одного мира в другой, оказавшись по другую сторону жизни, я запомнил это чувство, и теперь у меня возникало подобное предчувствие, когда кто-то был на краю гибели? Надо бы разобраться с этим, но не станешь ведь нарочно подвергать опасности чужую жизнь? Думаю, время само расставит всё на места, когда представится ещё один такой случай. И тогда я смогу точно понять было это случайностью, или закономерностью.

Снимая халат, я понял, что весь мокрый от пота. Хирургичку придётся отправить в стирку, как и одетую под низ футболку. Даже волосы на голове намокли, словно я только вышел из душа. Казалось, стоило мне покинуть операционную, как навалилась скопившаяся за ночь усталость. Проходя мимо окна, я заметил, что небо