— Будем обходиться своими силами. Целители со второй бригады пусть отдыхают, возьмите кого-то из своих.

— Так у меня ведь зелёные новички, только прибыли! — воскликнул Семёнов.

— Что, не справятся? — удивился Егор Алексеевич и поднял на коллегу глаза. — Я ведь не прошу проводить операцию, этим займёмся мы сами. Мне нужен третий целитель в роли ассистента.

— Тогда я возьму Дорофеева, — решил Аркадий Афанасьевич. — Он более устойчивый и держит концентрацию. Я его уже успел немного проверить и закалить, так что справимся.

Казалось, у меня кровь застыла в жилах, когда я услышал свою фамилию. Меня и на операцию? Я с огромной радостью, да только справлюсь ли? Одно дело — стоять рядом и смотреть, а другое — напрямую участвовать в процессе. И вообще, когда это Семёнов успел меня проверить? Выходит, его нападки и ворчание было не более, чем проверкой? Сейчас для меня старший целитель открылся совсем с другой стороны.

Дверь распахнулась, и оба целителя зависли на пороге ординаторской.

— Дорофеев, будешь ассистировать! — безапелляционным тоном заявил Радимов.

— У меня же опыта нет! — удивился я.

— А откуда ему взяться, если ты ни на одной операции не был в роли ассистента? Готовься к операции, живо! У нас не так-то и много времени на подготовку.

Глава 6

Предчувствие

Меня переполняли чувства от волнения и радости. Всего второе дежурство, и уже серьёзная операция! Не какое-то рядовое вмешательство, а высочайший уровень сложности. Мне казалось, до таких сложных операций не так-то и быстро допустят.

— Не волнуйся, мы с Аркадием Афанасьевичем сами справимся, — успокоил меня Радимов, приняв моё состояние за ступор. — От тебя потребуется совсем немного — ввести наркоз и заблокировать работу нервных окончаний в руке. Пациент должен спать. Так и ему будет спокойнее, и мы сможем работать, не оглядываясь, что он неожиданно пошевелит рукой и сведёт наши старания к нулю. К тому же, благодаря такой методике мы защитим пациента от болевого шока. Ребята из «скорой» уже поработали с ним, но скоро боль снова даст о себе знать.

Подготовка заняла несколько минут, а потом я оказался в операционной. В стерильном халате, шапке и маске двигаться было немного непривычно. Да, похожую одежду мы надевали на практике в родном мире. Местная одежда не так сильно сковывала движения, но всё равно вызывала небольшой дискомфорт.

Сегодня работали без наблюдателей. Обе девчонки остались в отделении под началом Мартынова. Если кому-то из пациентов понадобится срочная помощь, ребятам придётся справляться своими силами или вызывать подкрепление. Я так понял, что приходить на работу чуть раньше начала смены и страховать коллег — обычная практика.

В принципе, Толику и Милане с Лизой нужно продержаться всего часа два — к семи придут Мокроусов с сыном и Орлов. В случае чего, сами разберутся. А мне нужно перестать думать о том, что творится в отделении и сконцентрироваться на работе. Сплоховать никак нельзя — и пациенту придётся туго, и потом вряд ли возьмут на такие операции. Этот случай — блестящая возможность проявить себя и показать чего я стою.

Я чувствовал как непроизвольно тряслись руки от волнения. Хорошо, хоть не придётся держать инструменты, а работать только с даром целителя, иначе рука могла бы запросто дрогнуть. Хотя, как только Радимов кивнул нам, волнение отступило, и наступила холодная решимость.

— Не волнуйтесь, постарайтесь расслабиться и отвлечься от тяжёлых мыслей. Вам не стоит ни о чём переживать — у нас работают лучшие специалисты в городе, — попытался я успокоить пациента, а заодно наладить с ним контакт. Куда легче работать с человеком, если он тебя слушает.

— Куда тут не волноваться? У меня, можно сказать, судьба на волоске висит, — вяло пробормотал он, всё ещё находясь под действием обезболивающих. — Мало того, что разработка уничтожена, ещё и шансы восстановить руку минимальны.

— Мы всё сделаем, доверьтесь нам.

— А голова так и должна кружиться, или это я слишком много крови потерял?

Я запустил диагностику и заметил повышенное давление и тахикардию. Если первый симптом можно было списать на волнение из-за полученной травмы, то учащённое сердцебиение мне совершенно не нравилось. Нет, повышенный пульс тоже можно объяснить, но всего пару минут назад такой проблемы не было.

— Господа, у нас тут проблема, — обратил я внимание целителей на обнаруженное нарушение. — Частота сердечных сокращений сто сорок шесть ударов в минуту.

— Многовато, — согласился Семёнов и посмотрел на пациента. — Голубчик, успокойтесь и доверьте работу нам. Вы в надёжных руках. Сейчас вы уснёте, а как проснётесь, всё будет хорошо. Дорофеев, приступайте.

Я взял со столика капсулу с настойкой снотворных лекарственных трав и зарядил инъектор. Достаточно приставить его к вене и плавно ввести в организм. А затем останется только следить за жизненными показателями и обеспечивать местную анестезию руки, над которой целители будут работать.

— Ну, что там с наркозом? — послышался нетерпеливый голос Семёнова.

— Егор Алексеевич, подождите! — выпалил я, потому как в районе солнечного сплетения что-то тянуло. Словно какое-то дурное предчувствие не давало приступить к работе. Поначалу я принял это за волнение, но теперь понял, что причина в другом. Такое впечатление, будто мы что-то забыли, или упустили.

— Костя, что не так? — максимально мягко, насколько только был способен, поинтересовался Егор Алексеевич.

— Не могу точно сказать. У меня… предчувствие.

— Что у вас, Дорофеев? — вспылил Семёнов.

— Предчувствие, Аркадий Афанасьевич, — повернулся я к старшему целителю. — Я практически уверен, что нам нельзя кидаться в омут с головой, а нужно ещё раз всё тщательно перепроверить. С пациентом что-то не так.

— Константин, мы уже проверили состояние пациента, — вмешался Радимов. В отличие от своего коллеги, заведующий общался куда мягче. — С ним всё в порядке. Повышенное сердцебиение вполне объяснимо — человек волнуется из-за полученных увечий. Любой из нас волновался бы перед операцией. Мы не можем терять время, иначе ткань может отмереть, и тогда шанс на успешное приживление пальцев будет упущен.

— Дорофеев, если ты не готов, выйди из операционной и позови второго младшего целителя! -распорядился Семёнов, вынуждая меня собраться с мыслями.

— Я в полном порядке. Но мне не даёт покоя внезапная тахикардия. Разве вы не понимаете, что это ненормально? Как мы будем погружать его в наркоз, не зная