Я уставился и смотрел на эти руки несколько секунд, не в силах поверить в реальность происходящего. Потом медленно поднял правую и сжал в кулак. Пальцы слушались, но двигались туго, с трудом. Разжал обратно, от греха подальше.

Да уж, грустная картина, конечно…

Попытался встать, но ноги сразу подкосились и пришлось схватиться за спинку кресла, что стояло рядом. Постоял, переводя дыхание. Сердце колотилось, в груди ныло. Медленно, держась за мебель, добрался до зеркала, висевшего на стене между двумя книжными шкафами.

Ну, в целом, всё чуть хуже, чем я ожидал. Передо мной стоял старик лет ста семьдесяти, не меньше, а может и больше. По крайней мере на вид я бы меньше не дал, при учете того, что средний срок жизни должен составлять что-то около семидесяти лет. Да, я сейчас выглядел как дед, который сдох плюс-минус сотню лет назад и за это время успел знатно подтухнуть.

Дело в том, что я знаю, каково быть стариком, ничего такого ужасного в этом нет. Но этот товарищ явно за собой не следил. Лицо изможденное, щеки впалые, под глазами темные круги. Глаза запавшие, тусклые, какого-то серо-голубого цвета. Волосы седые, редкие, зачесанные назад. Борода аккуратная, но тоже совершенно седая. В общем, не лицо, а одна сплошная морщина.

Я поднял руку к лицу — старик в зеркале повторил движение.

— Какого хрена? — пробормотал я вслух. Теперь последние сомнения отпали. Это действительно мое новое тело…

Голос вышел чужой, хриплый, старческий. Постоял перед зеркалом, пытаясь осмыслить происходящее. Я же… я же был в яме с хаосом. Прыгнул туда, выкинул девчонку наверх, потом пламя начало меня затягивать, закружило, закрутило…

Отошел от зеркала, вернулся к креслу и опустился в него. Закрыл глаза, попытался собраться с мыслями. Моя память была на месте — я помнил все. Деревню, веранду, сектантов, монстра, яму с пламенем. Все до мелочей.

Молодость помню, войну тоже, причем в мельчайших подробностях. Жизнь свою помню. И ту вечность, что провел в царстве хаоса. Не знаю, сколько это в годах, но по ощущениям не меньше нескольких веков.

Но кроме моих воспоминаний было еще что-то. Чужие мысли, чужие образы, размытые и нечеткие, словно их показывали сквозь мутное стекло или через толщу воды.

Имя. Клинцов Игнат Васильевич, профессор императорской академии магии.

Магии. М-м-м… вот так, значит.

Продолжал вспоминать, цепляясь за обрывки чужой памяти. Судя по всему, Игнат, то есть теперь уже я, являлся представителем знатного и довольно влиятельного рода, но это было когда-то… А сейчас — враги со всех сторон, сплошные долги, и вообще, дела идут плохо. Игнат попросту не выдержал постоянного давления и унижений, так что выбрал путь слабака. Яд купил дорогой, чтобы быстро и без мучений, и сразу осушил пузырек.

Вот только вместо смерти получился я. Тот, кто вот так вот просто сдаваться и не подумает.

Подошел к столу, заваленному бумагами, и обнаружил на краю пустую склянку из темного стекла, рядом с ней — сложенный листок. Развернул его, прочитал.

«Прощайте. Я устал. Устал терпеть унижения, устал бороться с ветряными мельницами, устал смотреть, как наследие рушится на глазах. Пусть все это погибнет вместе со мной. Простите меня, предки».

Помял записку в руке. Потом швырнул ее обратно на стол.

— Слабак, — процедил я сквозь зубы. — Хреновый ты был глава рода, если от первых же проблем руки опустил.

Прошелся по комнате, рассматривая обстановку. Открыл шкаф — одежда, дорогая, но явно старая и поношенная. Камзолы, рубашки с кружевами, плащи. Все в темных тонах — черном, темно-синем, бордовом. Ну, с гардеробом потом разберемся.

В личных вещах покопаюсь потом, сейчас надо понять, что мне вообще делать дальше. Вообще, принять новую реальность для меня не составило труда, а отпустить прошлое — тем более. Я прожил насыщенную, интересную жизнь в своем прежнем теле, затем несколько веков провел в пламени хаоса, наводя там порядок и развлекаясь по мере возможностей.

А теперь судьба подкинула мне новый вызов и я принимаю его как есть. Или же просто рехнулся дед на старости лет и теперь смотрит такой вот странный мультик. Тоже звучит неплохо, даже если это всё сон, я в нем буду жить как считаю нужным!

Закрыл шкаф и подошел к окну, резко одернув пыльные плотные шторы.

Ну, город, хорошо. Причем довольно крупный, хоть и выглядит непривычно. Здания каменные, невысокие, в три-четыре этажа, с островерхими крышами и резными фасадами. Улицы мощеные, по ним снуют люди, медленно ползут какие-то странные машины. Вдалеке массивный замок с башнями, на которых развевались какие-то флаги с гербами. Над городом висела дымка — похоже, от каминов и печей.

Точно не Россия. И даже не Европа, какую я помнил. Все это выглядело как что-то из старых книг про средневековье, но с какими-то странными деталями современности. Вместо тех же машин я ожидал увидеть как минимум повозки, или одежду на людях какую-то менее современную… А еще, на одной из башен виднелась странная конструкция, похожая на антенну, но явно не железная.

Постоял у окна, глядя на чужой город и пытаясь собрать мысли в кучу.

Значит, так. Я, Игнат Иванович Крюков, ветеран Великой Отечественной войны, прошедший всю войну от Москвы до Берлина, каким-то непонятным образом оказался в теле какого-то дряхлого старика. В мире, где существует магия. В городе, который я никогда не видел и о котором ничего не знаю.

Что-ж, звучит вполне правдоподобно. Вопрос только, что делать дальше?

Вариант первый — психануть, начать орать, биться головой об стену и пытаться проснуться. Глупо и бесполезно. Это я еще на войне понял — паника в бою убивает быстрее пули.

Вариант второй — взять себя в руки и попытаться разобраться в ситуации. Понять, где я, что тут происходит, какие у меня проблемы и как их решать. Разумно и правильно. Тем более, что где-то на краю памяти маячит что-то странное… будто бы я не закончил какое-то важное дело, а какое — не помню.

Ладно, в любом случае, тут и выбора-то нет. Вернулся к столу и сел в кресло, не обращая внимания на шум за окном и в голове, начал методично разбирать бумаги. Письма, счета, какие-то договоры и контракты. Почерк был аккуратный, местами дрожащий, видно, что писал больной человек. Читал медленно, вдумчиво, пытался разобраться в этом ворохе макулатуры… Благо хоть воспоминания графа помогали, словно в голове встроили в этом ворохе