— Это клички собачьи, а не имена! — хмуро возразил Крис, просунув голову в дверь.

— Не собачьи, а кошачьи, они же котики! Мне и называть! Мам, скажи ему!

— То ли дело я придумал! Мелисендра, Ариодант и Торбранд!

— Да кто такое выговорит! Мени-Рени-Брени! — возмутилась Люси.

— Да ты их папаш вспомни! У них так принято! Куша зовут Радулкушир! Руша Эйшуруг! А Вирра вообще не выговорить! Мам, скажи ей!

Девочка, завернутая в голубую пеленку, сморщила носик и захныкала. Я ойкнула от резкой боли в груди. По сорочке спереди расползлось мокрое пятно.

— Госпожа, не сидите на полу, это вредно, — дриад возник рядом, с подушкой в руках. — Садитесь и покормите маленькую.

Я изумилась такой перемене. Где ершистость, неприязнь? Впрочем, думать о нем было некогда, ребенок требовал еды. Сосок дергало, будто от ожога. Как их берут-то? Девочка потыкалась о грудь, нашла сосок, вцепилась в него и засопела. В животе все сладко сжималось, пока мелкая насыщалась. Девочка причмокнула и вдруг улыбнулась треугольным ротиком.

— Вот братишка, — дриад положил мне на руки второй сверточек. Младшенького уговорю потерпеть, пока мама кормит другого.

Я заметила, как Крис за спиной у дриада покрутил пальцем у виска, глядя на Люси.

— Госпожа, можно я тут останусь? — дриад нежно прижимал к груди малыша.

— Э-э… ну, конечно, оставайся, если хочешь, — неуверенно согласилась я.

— Дриады — лучшие няни в мире! — заявил дриад. — Они призваны миром, чтоб заботиться о всем растущем, цветущем и живом! Я буду нянчить малышей!

— Но ты один, а их трое, надо нанять еще няню, на ночь.

— Справлюсь! Дори поможет. Нам для сна достаточно всего пары часов и купания в проточном источнике!

Я махнула рукой. Дриад выглядел таким воодушевленным, глаза сияли, и на детей он смотрел с такой нежностью, что отрывать его от них показалось неправильным и жестоким. Кто бы мог подумать?

— Мы тоже будем помогать, — буркнул Крис. — Хоть это и не мужское дело!

— Самое мужское дело — пестовать жизнь! Защищать и охранять ее! — сказал дриад, а Люси показала Крису язык.

— Зато мои имена красивее! Мам, скажи!

— Я еще ничего не решила! — остановила спор. — За мной главное слово. Вот родите своих и придумывайте, что хотите!

— Ну, хоть одного! Я назову! Я! — дети пихались локтями и смотрели воинственно.

— Брысь! Устроили тут свару. Детям это не полезно! И вообще, пора завтракать! — выпроводила спорщиков из спальни. Надо перенести будет детей ко мне, когда Ноэль принесет колыбельку.

Дори порхала и цвела нежными розовыми бутонами. Лия и Эгина улыбались и поздравляли с тройней. А я думала о том, что семья прибавляется, и нам снова не хватает комнат. Хотя этот дом мне ужасно нравится.

— Льен, Дьен и Миенна! — крикнула Люси из сада и кинула камушек в окно.

— Барсик, Мурзик и Мурлила! — непримиримо отозвался Крис.

Кажется, дети подрались, судя по треску веток и шипению. Я прикрыла створку.

Вечером под дверь спальни просунули листок из тетради. Неровными буквами было написано: «Краколетта, Амадис, Рейнмар». Я вздохнула и покачала головой.

Выбрать хорошее имя сложно. Чтобы и сокращенная форма, и полная были красивыми и благозвучными. Детям с ним всю жизнь жить. Помню, как у нас две девчонки поменяли имена при получении паспорта, одну родители назвали Рогнеда, ее в школе все Гнедой дразнили, а вторую Матильдой, ее вообще переделали в Матку. Девочки стали Олей и Валей. Родители свое эго почесали, а девчонки намучились.

— Как же тебя зовут? — я вгляделась в личико дочери. И откуда-то пришло вдруг «Шани». Шанитагара, рожденная ночью.

Над именами мальчишек пришлось подумать дольше. Я ложилась, вставала, бродила по комнате, перебирая имена и заклинания. Даншибери, «Широкая река», Дани, это отозвалось из глубины ночного сада на среднего. Матсирума, Рами, «Меткий стрелок», так я назвала младшего. Почти, как хотели дети, очень складно, Шани-Дани-Рами.

Только ваши папы Руш, Куш и Вирр никогда о вас не узнают. А если узнают, никаких прав не получат. Они оказались недостойны маленького чуда.

Через несколько дней все вошло в колею.

Посовещавшись, мы решили, что столовая — это излишняя роскошь, и переделали ее в детскую. Все равно все толкутся в кухне, а она настолько большая, что обеденный стол, который парни перетащили из столовой, скромно и незаметно встал в уголке вместе с двенадцатью стульями.

Мне бы хотелось быть к детям поближе, но к ним прилагался теперь дриад, а он, во-первых, мужчина, а во-вторых, Дори имеет на него виды.

Так что нечего ему делать в моей спальне. Зато бывшая столовая была светлой, с тремя окнами, тут хватит места для трех кроваток чуть попозже. Мы их уже заказали, вместе с комодом, шкафом и детскими стульчиками. Пока котятки спали в подвесной колыбельке, завешанной легким муслином от комаров. Дриад развел полную комнату зелени и устроил себе логово из веток и лиан, отказавшись спать на диване.

Дори даже ревновала, его палкой было не отогнать от малышей.

Стук в дверь прервал мое послеобеденное ничегонеделание.

— Марина, там повитуха. Говорит, срочное дело, — доложил Ноэль.

Полненькая повитуха мяла фартук и вытирала пот.

— Оченно мне вас неудобно беспокоить, княгинюшка, но уж слишком долго мучается роженица. Третьи сутки пошли.

Я удивленно подняла брови. Повитуха умоляла придти дриад. Совсем, видно, надежды не осталось.

— В городе же есть больница, а в ней маг жизни! — Имелась в Милограсе и такая достопримечательность.

— Нешто он к рыбакам пойдет! — полное лицо повитухи скривилось, она махнула рукой. — Он только к знатным ходит, потому как бедноты много, а он один. Десять солидов берет за прием, а за вызов вдвое.

Я присвистнула. Действительно, расценки негуманные.

— Хорошо, я не возражаю, но с ними пойдет мой охранник. Чтобы их никто не обидел, и они благополучно добрались домой.

Вообще-то дриады мне не слуги и не рабы, Дори моя подруга, но дриады сами поддерживали легенду о суровом рабочем контракте. Пару раз Доримена уже разбиралась с чужими огородами, за плату, конечно, и ей вовсе не нравилась идея об ошейнике и раскаленных гвоздях, которые могли ожидать свободную дриаду в городе.

Мы не лезли в Файрону с расспросами, но между собой дриады много общались. Дори сама признавалась, что еще слишком молода, чтоб вырабатывать сильный яд для защиты. А Файнор оказался еще моложе, сущий мальчишка, у него даже рога