— Есть кое-что и для своих, — я понизил голос, переходя на таинственный тон, имитирующий пророческое озарение. — Сейчас в Косом переулке уже продают живых шоколадных зверушек, верно? Но это просто сладости. Я видел будущее, где абсолютным хитом станут Шоколадные лягушки. И секрет успеха будет не в шоколаде, а в том, что идет с ним в комплекте.

— И что же это? — Альберт даже перестал крутить в руках монету.

— Коллекционные карточки, — ответил я. — Великие волшебники древности, знаменитые ведьмы, редкие магические твари. Портреты, которые двигаются, подмигивают, живут своей жизнью. Дети — да и взрослые тоже — будут скупать тонны шоколада не чтобы поесть, а чтобы найти редкую карточку Мерлина или Морганы, которой им не хватает для полной коллекции. Это азарт, это страсть коллекционера. Это золотая жила, которую еще никто не занял, и мы можем застолбить ее первыми. Представь: каждый первокурсник Хогвартса будет знать наши имена, просто развернув обертку.

Роберт и Альберт переглянулись и посмотрели на меня. В их взглядах больше не было снисхождения к «умному ребенку». Они смотрели на меня как на равного партнера, чей голос имеет вес, чьи идеи приносят золото.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно, на заснеженный, темный лес Дин. Впервые за долгое время я испытывал глубокое, пьянящее чувство облегчения. Я больше не был бесполезным иждивенцем, висящим на шее у отца, маленьким мальчиком, которого нужно защищать. Я компенсировал ему затраты на то проклятое расследование о Томе Реддле. Я дал семье новый источник силы.

Мои знания из прошлой жизни сработали. Не так легко и волшебно, как в книгах про попаданцев, где герои щелчком пальцев создают империи. Нет, здесь потребовались пот, нервы, риск, взятки и компромиссы с совестью. Но результат стоил того. Мы выстояли в первой волне, наш семейный ковчег не разбился о рифы кризиса, и теперь он был готов к выходу в открытый океан, навстречу новым, еще более опасным, но таким манящим горизонтам.

Глава 59. Литтл Хэнглтон

К двадцатым числам декабря, когда последняя партия коробок с играми была отправлена заказчикам, а наша семейная казна потяжелела настолько, что мы могли позволить себе передышку, эйфория от бизнес-успехов начала уступать место холодной тревоге. Игры играми, но главная проблема, ради которой мы вообще ввязались в эту гонку за золотом, никуда не исчезла. Нам нужно было окончательно решать, что делать с Томом Реддлом, и времени на раздумья оставалось все меньше. Опираться только на сухие архивные выписки, разговоры со знакомыми магами и мои смутные воспоминания из прошлой жизни было бы непростительной халатностью, когда на кону стояла жизнь ребенка. Поэтому на семейном совете было принято тяжелое, но единственно верное решение: Роберт и Альберт должны отправиться в Литтл Хэнглтон, чтобы своими глазами увидеть тех, кто по крови считался родней будущего Темного Лорда — загадочных Реддлов и безумного Морфина Гонта.

Утро того дня, когда должна была решиться судьба нашей разведывательной операции, началось не с привычного деловитого шума в мастерской, а с тяжелой, давящей тишины, которая обычно предшествует опасным походам в самую глубь Запретного леса. Роберт, облаченный в свою самую прочную походную мантию из драконьей кожи, подбитую теплым мехом, остановился передо мной в прихожей. В его глазах, обычно теплых и немного усталых, я прочитал ту же непреклонную, холодную решимость, с какой он обычно выслеживал раненых волшебных хищников, зашедших на территорию людей. Он говорил спокойно, весомо, тщательно подбирая слова, объясняя причины, по которым я, несмотря на все мои таланты, «видения» и знания будущего, должен был остаться за надежными каменными стенами нашей усадьбы.

— Пойми, Руби, — его рука легла мне на плечо, тяжелая и надежная. — Это не прогулка в Косой переулок. Мы идем в логово зверя. Гонты, судя по всему, что мы о них узнали, — не просто обедневшие аристократы, потерявшие состояние на скачках. Они фанатики. Их безумие замешано на идее чистоты крови, настоянной на веках кровосмешения и черной магии. Для них, считающих себя прямыми потомками самого Салазара Слизерина, вид полувеликана станет красной тряпкой для разъяренного быка.

Я смотрел на него и понимал, что он прав. Мое присутствие стало бы сигналом к немедленной агрессии, которая могла сорвать весь план скрытного наблюдения еще до того, как мы успели бы что-то узнать.

— Я понимаю, пап, — кивнул я, хотя внутри все сжималось от бессильной, едкой злости на обстоятельства моего рождения, которые делали меня изгоем в глазах части магического сообщества. — Я не буду мешать.

— Ты будешь помогать, — поправил меня Роберт, выпрямляясь и проверяя крепление палочки в рукаве. — Ты — наш тыл. Если кто-то пришлет сову или будет искать меня по каминной сети насчет игр — отвечай, тяни время, сообщай, что я уехал по долгу службы. Мы должны вернуться к обеду.

Они ушли — отец и Альберт, две темные фигуры, растворившиеся в морозном воздухе с сухим хлопком аппарации. А я остался один в огромном пустом доме, который вдруг показался мне не крепостью, а клеткой.

Оставаться дома, перебирая рутинные письма от заказчиков и отвечая на редкие вызовы по каминной сети, оказалось испытанием куда более сложным, чем любая физическая работа в подвале или уличной мастерской. Часы тянулись мучительно медленно, словно само время завязло в густом, липком киселе ожидания. Каждый шорох за окном, каждый скрип старых половиц заставлял меня вздрагивать, ожидая худших новостей. Мое воображение, подстегнутое знаниями канона, рисовало мрачные, кровавые картины: безумный Морфин, атакующий незваных гостей непростительными заклятиями, зеленые вспышки Авады, ловушки, расставленные вокруг гниющей лачуги, змеи, выползающие из-под снега.

Я пытался сосредоточиться на составлении вежливых ответов для магазинов Манчестера и Ливерпуля, но строчки расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные чернильные пятна. Мысли неизменно возвращались к маленькой точке на карте Англии, к затерянной в йоркширских холмах деревне, где прямо сейчас решался вопрос о будущем Тома Реддла — и, возможно, всего магического мира.

Когда знакомый стук входной двери наконец возвестил о возвращении нашей экспедиции, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая тяжелые снежные шапки на елях в тревожные багровые тона. Роберт и Альберт вошли в гостиную, принеся с собой запах морозного воздуха, прелой листвы и невидимый, но ощутимый шлейф чужой, болезненной тайны, к которой им пришлось прикоснуться. Они выглядели не столько уставшими физически, сколько морально истощенными, выпотрошенными,