Хедвиг, не издавшая ни звука, пока он говорил, выдала своё любимое "ххек-ххек-ххек" и захлопала крыльями, когда за учителем закрылась дверь.

— Тоже радуешься, что он ушёл? — я подставила кречетёнку руку, и она с готовностью перебралась на неё. — Иногда шифу и правда может быть несносным. Вот хотя бы сейчас! Разве моя вина, что у этого дурня Тургэна хватило ума прыгать с обрыва без подготовки и подстраховки?

Хедвиг отряхнулась, мотнув головой.

— Вот видишь! Ты понимаешь, что я тут ни при чём! Мало ли что я делаю! Если пытается это повторить и расшибает себе при этом башку, сам виноват!

Хедвиг согласно пискнула и я, растрогавшись, погладила её по пёрышкам на шейке.

— Моя умная птичка... Проголодалась? — скосила глаза в угол, где оставила для неё тушку перепёлки, от которой теперь на полу валялись только перья и кости, и рассмеялась:

— Вижу, что да. Я — тоже! Пойдём что-нибудь поищем? А к Тургэну зайдём позже... точнее, только я, а то ещё разволнуется, если к нему одновременно явятся две такие девчонки! Ну или парень и девчонка... хотя, что ты — девочка, он тоже не знает, болван! — и вздохнула.

Как же не хотелось идти на поклон к принцу...

В тот день я к нему и не пошла. Солнце уже садилось, ужин я пропустила, нужно было добыть еду для Хэдвиг и себя, и... вообще, следовало сначала поблагодарить Шону! Иными словами, причин отложить посещение "больного" на завтра вполне достаточно, и я занялась более "срочными" делами. Заглянув к сокольникам, прихватила тушку перепёлки. Хоридай — сокольник, которого я обозвала живодёром, с явным любопытством наблюдал за развитием отношений между мной и капризным кречетёнком. Сейчас, вручив мне перепёлку, попытался погладить зорко следившую за ним Хедвиг... и, конечно, поплатился "прокушенным" до крови пальцем.

— Ну и задира! — покачав головой, он стряхнул кровь. — Хотя бы скажи ей, что отборные перепёлки, которыми она питается, — от меня.

— Она знает! Для чего, думаешь, всегда беру её с собой? — рассмеялась я. — И, видишь, ведёт себя рядом с тобой довольно спокойно — просто не любит, когда чужие её трогают, правда, Хедвиг? — и погладила её по грудке.

— Удивительно, что тебе удалось приручить эту дикарку за такое короткое время, — улыбнулся Хоридай. — Но работы с ней ещё много, будь к этому готов.

— Понимаю... — вздохнула я и, махнула тушкой птицы, с которой Хедвиг не спускала жадных глаз. — Спасибо за перепёлку! До завтра!

После Хоридая, я отправилась к Тунгалаг. Обычно всегда приносила что-то с собой: фрукты, цветы или айраг — старуха его очень любила. А та часто кормила меня похлёбкой собственного приготовления или поила жирным солоноватым сутэй цай. Поначалу я чуть не начинала икать при виде светло-коричневого варева, но постепенно к нему привыкла и больше не находила вкус таким отвратительным. И сейчас тоже надеялась получить чашку-другую. Тунгалаг мне обрадовалась, как всегда, и с готовностью налила чая, а, пока я с удовольствием потягивала приятно-горячую жидкость, попыталась ощупать крыло Хедвиг. Но кречетёнок так яростно отбивался, что старуха сдалась:

— Думаю, с ней всё хорошо, иначе вела бы себя спокойнее.

— Она ещё не простила тебе боли, когда ты вправила ей крыло, — улыбнулась я.

— Злопамятная птица, — покачала головой Тунгалаг и без перехода добавила:

— Я слышала, принц Тургэн попал в беду на охоте?

Я слегка поперхнулась чаем и, откашлявшись, призналась:

— Да, попал. Но вроде должен выжить.

— Конечно, выживет, — Тунгалаг налила себе айрага и села напротив меня. — Его время только начинается.

— Вот что не мешало бы услышать кагану и Солонго-хатун! — вздохнула я. — Они очень за него переживают.

— И чуть не наказали тебя?

— Откуда ты знаешь?

Старуха скрипуче рассмеялась.

— О старой Тунгалаг вспоминают, когда нужна её мудрость! Я была сегодня у принца и снова пойду к нему завтра. Не мешало бы и тебе. Он справлялся о своём друге.

— Я ему не друг!

— Ты помогаешь ему, он — тебе, разве это — не дружба? — возразила Тунгалаг. — Вы с ним очень похожи. Странно, что не поладили сразу. Но и теперь не поздно.

— Да, наверное, — уклончиво ответила я.

От Тунгалаг я вышла, когда уже стемнело. Хедвиг, прикончившая половину перепёлки, пока я хлебала чай, сонно посвистывала у меня на руке.

— Видишь, как и обещала, мы обе сыты, — похвалилась я. — Только вот с Шоной не поговорили... Но ничего, поблагодарю его завтра!

Уже подходила к своему жилищу, когда задремавшая Хедвиг вдруг проснулась и беспокойно захлопала крыльями, а через секунду от растущего возле входа дерева отделилась широкоплечая фигура.

— Шона! — ахнула я.

— Ждал тебя, — улыбнулся он. — Хотел узнать, как ты.

— Пока каган не вспомнил о наказании, хорошо, — бодро отозвалась я.

— Думаю, тебе действительно лучше пока не попадаться ему на глаза.

— Я, кстати, собирался найти тебя, но потом задержался у Тунгалаг, — я распахнула дверь. — Зайдёшь? Мне нужно поскорее уложить Хедвиг, ей давно пора спать.

— Уже поздно... — Шона неловко замялся на пороге. — Это не будет странно?

— Боишься за свою репутацию? — рассмеялась я. — Не бойся, я никому не скажу! Но, вообще, не настаиваю.

Войдя в комнату, зажгла светильник, усадила сонного кречетёнка на присаду и, подвесив рядом остатки перепёлки, повернулась к наблюдавшему за мной Шоне. Поймав мой взгляд, он всё же зашёл внутрь и закрыл за собой дверь.

[1] Цянь — мелкая китайская монета.

Глава 10

— Садись, — я бухнулась на одну из напольных подушек и подвинула ему другую.

Шона опустился на неё, скрестил ноги и неуверенно посмотрел на меня.

— Предложить тебе нечего, кроме воды, извини, — развела я руками.

— Так ты голоден? — нахмурился Шона. — Не подумал, иначе бы...

— Нет, говорю же, был у Тунгалаг — у неё всегда найдётся чашка сутэй цай. А ты заходил к Тургэну?

— Да, он пришёл в себя. Лекари уверяют, жизнь его вне опасности.

— Я рад.

— Правда? — насмешливо покосился на меня Шона.

— Никогда и не хотел, чтобы он свернул себе шею! Хотя напрашивается он уже давно. Додуматься только повторить за мной этот прыжок!

Шона подозрительно сузил глаза.

— Что? — вскинула я подбородок. — По-моему, очевидно, что в ловкости ему со мной не сравниться!

— Скорее, в пронырливости, — уточнил Шона. — И ты — более лёгкий, поэтому ветки тебя выдержали.

Словно в подтверждение слов, он скользнул глазами по моему телу, но тут же, будто смутившись, поспешно отвёл взгляд и пробормотал:

— Надеюсь,