Нам пришлось поторопиться.

Нонна не стала больше задерживаться и попрощалась с нами, а потом поспешила в сторону вокзала, пообещав обязательно быть на скачках этой осенью.

— И что теперь делать, друг? — уныло прошептал Эл, глядя, как Нонна уходит в сопровождении охраны и помощниц. — Я же рысаря ближе, чем на пушечный выстрел, к себе никогда не подпускал. У меня с этими магическими тварями с детства не сложилось.

— Скажи ей правду, — посоветовал я. — Тогда мне не придётся бить тебя по физиономии за твои попытки соблазнить мою двоюродную сестру.

— Что-то не везёт мне в последнее время, — ещё мрачнее отреагировал тот. — Из дома пришлось бежать, на вагон колдуны напали, дар Сердцееда не сработал, ты мне по физиономии бить собираешься, да ещё и на станции никто не встретил. Что со мной не так?

Он опять внимательно оглядел перрон и принялся писать сестре в Скриптории.

Та ответила ему через минуту ожидания. Причем ответила на иностранном языке — я успел заметить появившиеся иероглифы на листке блокнота, написанные уверенно и размашисто. Да ещё и с восклицательным знаком.

Кажется, это был язык народа Шаньлин.

Изучить его мне так и не довелось, о чем я уже успел пожалеть, потому что ехал как раз в сторону границы с их землями.

— Вот достала, опять на мне практикуется, — пробурчал Эл. — Я же не понимаю её по-шаньлински. Хотя я её и по-русски порой не понимаю.

Сестра будто услышала его, и на зелёном листке Скриптории появились строчки уже на русском.

Прочитав ответ, Эл просиял.

— Благодарствую, прекрасная сестрица! — В его голосе послышалось облегчение. — Я твой должник!

Он заулыбался и черканул слова благодарности своей сестре.

Потом закрыл Скрипторию, сунул её в карман пиджака и зачем-то надел на нос свои треснутые очки, после чего изобразил короткий победный танец: шагнул назад, скользнув подошвами туфель по асфальту, сделал оборот, коснулся лба и щёлкнул пальцами.

— Свобода, друг!

Княжичи так себя, конечно, на людях не ведут. Особенно из такого известного и уважаемого рода.

Однако Элу на это было наплевать.

— Ольга уговорила матушку перенести ритуал, — сообщил он уже по дороге к вагону. — Сказала ей, что лучше такие ритуалы проводить в день зимнего солнцестояния. Мол, так лучше проверяется Чистая Любовь к Предметам. Это, конечно, выдумки. Сестра сочинила. Зато теперь у меня есть больше полугода, чтобы достать нужное зелье. Матушка даже согласилась дать мне свободу, до самого ритуала. Видимо, испугалась, что я её возненавижу. Сказала, что не перекроет денежное содержание. А еще позволит мне испытать судьбу. Представляешь? Испытать судьбу! Так моя матушка никогда бы не сказала, но, похоже, она начала понимать меня!

Эл взялся за поручень и легко запрыгнул на ступеньку вагона, затем ещё раз щёлкнул пальцами, повернулся ко мне и объявил:

— Так что я еду дальше! Испытывать судьбу!

— Свою или мою? — усмехнулся я.

— Твою, конечно! — засмеялся Эл. — Моя уже испытана!

— Ну-ну. — Я бы с ним, конечно, поспорил, но у меня имелось более важное дело.

Я спрятал золотое кольцо Нонны в кармане, быстро достал оттуда часы и отщёлкнул на них крышку.

Времени оставалось мало — всего около пяти минут.

И на этот раз решалась не моя судьба, и даже не судьба Эла, а кое-кого другого.

Глава 7

Времени имелось мало.

Оставив Эла в вагоне-ресторане в компании выпивки, чёрной икры и охраны поезда, я наконец отправился к себе в купе, чтобы остаться одному, но по пути опять задержался — столкнулся ещё и с няней Ангелиной.

Увидев меня, та всплеснула руками и встала в тамбуре, не давая пройти.

— Илюша, ты такой бледный! Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, Ангелина Михайловна, — как можно мягче произнёс я. — Надеюсь, вы хорошо устроились в своём купе?

— Ну конечно, крошечка. Всё замечательно. Хотя повар в ресторане мог быть и повежливее. Я хотела воспользоваться его духовкой, чтобы испечь тебе пирог с новой начинкой, а он не позволил.

Она улыбнулась и по-заговорщицки тихо добавила:

— Даже не знаю, как в его супе по-бреольски оказалось десять порций леденящего перца. Возможно, начальник поезда разберётся. Он как раз сейчас ест это блюдо на ужин.

Я усмехнулся.

Моя няня, как всегда, была прекрасна.

— У тебя что-то случилось? — нахмурилась она. — Хочешь, я всё же испеку тебе пирог? С поваром договорюсь.

— Лучше просто отдохните. Вы успеете напечь пирогов и в Гнилом Рубеже.

Я взял её за плечи и нахально отодвинул в сторону.

Она не стала мне больше мешать, но всё же добавила, когда я уже выходил из тамбура:

— То, что ты сегодня с ртутью сделал — начало великого пути. А я уж боялась, что не доживу до этого прекрасного дня. Возможно, сейчас передо мной стоит тот, кто изменит всю нашу алхимию до неузнаваемости. И скажу честно, я ведь специально отказалась от поднятия ранга, чтобы продлить жизнь и увидеть всё своими глазами, Илья.

Я обернулся.

Она редко называла меня по-взрослому. Не «Илюшечка», не «крошечка», а «Илья». Это значило, что она хочет, чтобы я обратил на это внимание.

Няня серьёзно на меня посмотрела, а потом вдруг улыбнулась и объявила:

— Пойду всё же договорюсь с поваром! Уж очень мне понравилась его духовка!

Прозвучало это как «Его духовка теперь принадлежит мне!».

Распрощавшись наконец с няней, я добрался до своего купе и спровадил охрану в другой вагон. Затем закрылся на ключ и сразу же проверил портфель, который дала мне Нонна. В нём, конечно, оказалось пусто, потому что дело было вовсе не в документах, которые я якобы забыл.

В ход пошло золотое кольцо.

Я ещё раз убедился, что оно тёплое, а значит, магически заряжено, после чего положил его на стол у зашторенного партьерой окна, уселся в кресло и достал из кармана часы.

Отлично, примерно через пять секунд должно произойти алхимическое чудо.

Через четыре.

Три.

Две.

Одну…

В следующее мгновение кольцо приподнялось над столом.

А потом рука, на которую оно было надето, начала обретать образ и плоть. Вместе с рукой появилось и тело девушки в накидке.

Ещё через десять секунд напротив меня, прямо на столе, сидела Нонна. Вместе с маленьким зелёным чемоданом на колёсиках.

Такую магию переноса материи с помощью заряженного