Я понимающе кивнул головой. Там и вправду план Самыла стал приводиться в действие, и всё остальное на второй план ушло.

– Кстати, как она сейчас? Мы свои отряды, когда к вам прислали, то всех, кто жив был к себе позвали. А раненых сразу в больницу отправили. Ты не навещал, случайно? – спросил я.

– Было дело. Успел забежать разок. Она ещё без сознания лежала. Доктор сказал, что пока слаба, но скоро должна на поправку пойти. Говорит, заживает, словно на собаке, – парень вдруг чуть истерично хихикнул, – да только она кошка больше.

Тут и я улыбнулся. В таких ситуациях юмор, пусть и такой странноватый, помогал разрядить обстановку. Да, и быть постоянно на нервах, тоже не очень полезно. А смех, он, как известно, жизнь продлевает.

Мы ещё какое-то время пообщались на тему предательства Афанасия, а после Тимофей задал вопрос, который, видимо, его давно мучал.

– А дальше-то что? Народ, город, да и война толком не закончилась…

– Знаешь, Волк, я думаю, что стоит решать проблемы по мере их поступления. Сначала людям поможем жить нормально, не голодать, в ноги не падать, если кого чином повыше увидят. Отвечать за свои действия и выбор научим, кто захочет. Ну, и город, конечно, подлатаем, да новую жизнь дадим. А после можно глянуть, что и с остальной страной творится. В общем, процесс идёт, – ответил я, внимательно смотря ему в глаза, – только вот не хватает нам людей правильных. Чтобы честные, умные и верящие в наши идеи. Ну, и кровь лишнюю проливать не желающие.

– Про святого что ли говоришь, – усмехнулся парень.

– Отчего же? Вот на тебя гляжу и понимаю, что вполне подходишь. А нимба над головой, вроде, и нет. Человек ты получается. Причём самый настоящий и с большой буквы, – честно отвечаю я ему.

– Складно глаголишь. Я и сам подумывал людям помогать, да не знаю пока как. Умение-то у меня не шибко миролюбивое, – задумчиво произнёс он.

– С этим я тебе точно подсоблю. Научишься не только чудовищ создавать, а вполне себе нормальных химер, – улыбаясь, говорю я.

– Ага, и живущих пару часов от силы, – не преминул подколоть меня он.

– Так то стратегическая необходимость была! Сам же понимаешь, чтобы ваши недоперевёртыши в городе натворили, – выставив руки с открытыми ладонями перед собой, “оправдываюсь” я.

– Да знаю я, знаю. Тогда и сам шибко верил, что без крови изменить ничего нельзя. Да и Самыл приговаривал, мол лес рубят щепки летят, – качнул головой Тимофей.

– Ну, значит, теперь понял, что пора меняться. Надеюсь, в этот раз в лучшую сторону.

– Тут я постараюсь. Не хочу больше в убийствах участвовать.

В этот момент мне захотелось поддержать его, и я, подъехав на кресле, крепко сжал плечо парня, второй рукой похлопывая по спине. Получились этакие недообъятья. Грубые, несуразные, но невероятно искренние.

***

Окунувшись в пучину дел, я в какой-то момент понял, что натурально утопаю. Встречи с командирами красных, руководителями белых и дальше по списку занимали львиную долю времени. Пока мы договорились, как остатки их сил будут покидать город, подписали договор о ненападении (который, я уверен, рано или поздно кто-то с их стороны попробует нарушить), разграничили зоны влияния в самой области и, самое главное, дали возможность тем, кто хочет отправиться вместе с ними, я окончательно потерял остатки сна и хоть какого-то отдыха. А ведь ещё оставались проблемы с полуразрушенной инфраструктурой столицы, доставкой продовольствия (этот момент сейчас стоял на первом месте) и кучей других, не менее важных, вопросов.

В общем, последние две недели я только и делал, что трудился на благо общества. А что это самое общество? Да ничего. Выстроившуюся было очередь людей со всех концов Петрограда умело “рубили” мои командиры и их помощники. Делегировали, как могли стараясь помочь всем и каждому. Ну, и, разумеется, получалось всё неидеально. Недовольны были многие, если не сказать честнее, все. Воющие фракции мы-то устранили, а, значит, порушили существующую систему. А взамен ничего толком не предложили. Мои надежды на самоорганизацию социума рухнули в первые же дни. Людям нужен был контроль, управление и пресловутая “сильная рука”. Но, становиться очередным тираном и деспотом мне совершенно не хотелось. У меня другое видение человеческого мироустройства. И пусть Петроград стал первым свободным городом на территории бывшей Российской Империи, но впереди предстояло ещё много работы.

***

Я стоял на берегу залива и наслаждался прекрасным зрелищем “освобождения” моей новой химеры. Выращивали мы её (и собратьев) в своеобразном загоне с перекрытым выходом в открытое море. И вот сейчас, когда Левиафан мог, наконец, поплавать на свободе, я сполна радовался его ощущению счастья и нескончаемому любопытству от нового места.

– И, что вот прям так будет приплывать каждые сутки, да всякую морскую живность притаскивать? – в очередной раз удивился Петрович.

– Да. Установленные мной императивы обязуют его сначала насытиться самому, а после в специальном отсеке собирать питательную биомассу для передачи нам. Я ещё добавил схему команда-исполнение-удовольствие, так что, когда он будет выполнять задание, то в финале будет получать нечто, вроде, продолжительного оргазма. Идея примитивная, но рабочая, – ответил я.

На самом деле мне даже не пришлось ничего особо выдумывать. Подобные проекты сдавали у нас ещё на втором-третьем курсе, да и на практике использовались повсеместно.

– Это что ж, получается, живой рыболовный флот у нас имеется…, – задумчиво проговорил Василий.

– Лучше! Химерический! – улыбнулся я.

Закончив с проверкой этого источника пищи для городских жителей, мы вернулись к роще дендроидов, которых я тоже адаптировал под новые реалии. Принцип защиты от непрошенных гостей, конечно, оставил (особенно у тех “саженцев”, что рассадил вокруг Петрограда), но добавил не только сбор воды и её витаминизацию, но и производство питательных плодов для общего пользования. Своеобразный “хлеб на деревьях”. Рацион дня, может, и не сильно разнообразный, но вполне себе помогающий, как минимум, не голодать. Да и по вкусовым качествам вполне себе удобовариваемый. Сам пробовал, так что могу сказать ответственно. Если есть сырым, то напоминает варёный картофель (соли, правда не хватает).