— Лёня… — тихо сказал я, но он сжал кулаки и продолжил:

— И надо найти её тело. Похоронить по-человечески. Она заслужила хотя бы это.

Я посмотрел на него. Он стоял прямо, сжав челюсть, и глаза у него были сухие. Не тот Леон, который убивался и вёл себя неадекватно, когда узнал о смерти Изабеллы в Тире. Другой. Тот, который уже отгоревал и теперь хотел сделать то, что правильно.

— Но ты же говорил, что хочешь её воскресить, — тихо сказал я.

Леон опустил взгляд.

— Говорил, — сказал он. — Я много чего говорил. Но я не маг, Максимус. Я не умею воскрешать мёртвых. Я разве что картофельный суп могу хорошо сварить. Она мертва. И чем дольше я делаю вид, что это можно исправить, тем хуже мне будет потом.

Он замолчал, сглотнул и добавил:

— Ей нужна могила. Нормальная, с камнем. Чтобы было куда прийти.

Я молчал. Он был прав и не прав одновременно. И я не знал, какая из этих двух правд была правильнее.

— Рассказывать нельзя, — внезапно раздался голос Ари.

Она стояла у стены, сложив руки на груди.

— Почему? — резко повернулся к ней Леон.

— Потому что мы не знаем, как они отреагируют, — холодно говорила она. — Кто её убил? Стражник в золотых доспехах. Кого этот стражник преследовал? Нас. Они могут решить, что она погибла из-за нас. И будут правы.

Леон открыл рот и закрыл. Потому что возразить было нечего.

— И ещё, — Ари посмотрела на Леона. — Ты слишком быстро сдался.

— Что? — не понял он.

— Воскресить. Ты решил, что хочешь её воскресить. Решил — значит, делай. А не хорони раньше времени, — пожала она хрупкими плечами.

— Она мертва, я не идиот, — тихо сказал Леон.

— Нет, ты ещё какой идиот, — тут же фыркнула она. — Потому что измеряешь этот мир своими знаниями, а он куда сложнее чем ты можешь себе представить.

В этот момент эльфийка посмотрела на меня так, что внутри похолодело. Было полное ощущение что она знает. Знает всё. Про Москву, про риелторство, про богиню в образе бомжа, про моего рыжего кота.

— Но её ведь убили… — чуть растерялся Леон.

— Ты видел, как она умерла? Может быть её тело? Или ты уже поговорил с Кианой и она сказала что воскресить оборотня невозможно? — с нажимом говорила Ари.

— Нет, но мне сказали… — уже окончательно поплыл парень.

— Тебе сказал пьяный стражник в таверне Тира, — отрезала она. — Это не доказательство. Это слух.

Леон замолчал.

— Оборотни живучие, — добавила она. — Очень живучие. Я знаю о них больше, чем ты думаешь. Если ты решил её спасти, то не смей отступать. Иначе зачем ты вообще давал ей клятву?

Леон смотрел на неё, и в его глазах что-то менялось. Не надежда — надежда была бы слишком простым словом. Скорее злость. Злость на себя за то, что чуть не сдался.

— Ладно, — сказал он хрипло. — Ладно.

Они оба повернулись ко мне. Как всегда. Решать — мне.

Я не стал решать. Не сейчас. Слишком много всего в голове, слишком мало сна, слишком сильно ноет бок.

— Нам всем надо отдохнуть, — сказал я и ушёл.

Вечером я сидел на лавке за домом кузнеца и смотрел на лес. Тот самый лес, куда Леон ушёл искать пропавшую девочку и нашёл Изабеллу. Тёмный, густой, молчаливый.

Рядом скрипнула лавка. Кузнец сел, поставил между нами глиняный кувшин и две кружки.

— Выпьешь? — спросил он.

— Выпью, — ответил я.

Он налил. Эль был тёплый, мутный и крепкий. Мы выпили молча, потом он налил ещё.

Кузнец был уже сильно пьян — я видел по глазам, по тому, как он наливал, чуть мимо, по тому, как держал кружку обеими руками. Пил он давно, задолго до того, как подсел ко мне.

— А ты, — сказал он, глядя на лес, — ты откуда вообще взялся? Первый раз пришёл — вроде как стражник, а не стражник. Второй раз идёшь — вроде как беглец, а не беглец. Непонятный ты человек.

Я отхлебнул эля и подумал — а какая, собственно, разница. Он пьян. Завтра не вспомнит. А мне почему-то хотелось сказать это вслух, хотя бы раз, хотя бы кому-то, кто не поверит и не запомнит.

— Я из другого мира, — сказал я.

Кузнец посмотрел на меня. Потом на кувшин. Потом снова на меня.

— Ага, — кивнул он и отхлебнул. — Понимаю.

— Серьёзно, — сказал я. — Я жил в другом мире. Там не было магии, не было гномов, не было стражников в золотых доспехах. Были дома, дороги, повозки без лошадей и маленькие светящиеся штуки, по которым можно разговаривать с людьми на другом конце света. А ещё у меня был жирный рыжий кот.

Кузнец слушал, кивал и подливал себе эля.

— Нет, ну в безлошадные повозки и отсутствие магии я могу ещё поверить, но одомашненные коты… это уже смешно, — икнул он.

Я усмехнулся. Во всей моей фразу лишь упоминание кота мне казалось адекватным для здешних реалий.

— И что случилось? — спросил кузнец.

— Умер и попал сюда, — пожал я плечами, а затем сделал глоток.

— Ну вот видишь, — философски заметил кузнец. — Все мы тут попаданцы из другого мира. Рождаемся — попадаем сюда. Умираем — попадаем куда-то ещё. Может, в следующий мир. А может, и никуда. И что с того?

Он поднял кружку и посмотрел на неё так, как смотрят на старого друга.

— Надо просто жить, — сказал он. — Быть хорошим человеком. И наслаждаться каждой кружкой эля как последней. Потому что однажды она и правда окажется последней.

Мы помолчали. Лес шумел, ветер гнал по небу тучи, и где-то далеко ухнула сова.

Я посмотрел на кузнеца. На его тяжёлые руки, на морщины вокруг глаз. Сделав ещё один глоток, я тихо сказал:

— Изабелла погибла. Мне жаль.

Глава 5

— Ты сказал ему… — встретил меня Леон, когда я вернулся в дом, где мы расположились.

— Сказал, — спокойно ответил я.

— Это был должен был сделать я, — в его голосе появилось недовольство.

— Ты должен выспаться,