Миша удивленно уставился на Олесю. Сазонова молча указала на клавишу включателя рядом с дверью и вернула зажигалку в карман китайского пуховичка.

Белов обругал себя за тупоумие, огляделся и нервно сглотнул. Кабинет впечатлял габаритами. Потолки здесь были высоченные – никак не ниже четырех метров, но вовсе не это заставило Мишку и Олесю на мгновение оцепенеть. Одна стена в кабинете оказалась стеклянной. А за стеклом…

- Это что, аквариум? – Миша задумчиво почесал затылок, всматриваясь в мутную воду. – Такой огромный. Да с подсветкой. Ты глянь, Сазонова, - Он легонько постучал пальцами по стеклу.

- Скорее океанариум, судя по габаритам. И не стучи.

Миша снова вопросительно глянул на Сазонову. И она также молча указала ему на табличку: «Стекло руками не трогать!».

- Да ладно тебе, что ему сделается? – хмыкнул Миша и забарабанил костяшками пальцев по гигантскому аквариуму…

- Туд-дум! – мощный удар заставил стекло вибрировать. Белов, вскрикнув, отскочил в сторону. Он сбил Сазонову с ног и повалился на пол сам.

- Туд-дум! Туд-дум! – глухие удары повторялись снова и снова. Миша силой заставил себя поднять глаза и физически ощутил, как седеет…

О стекло, с диким отчаянным остервенением, билось нечто, отдаленно напоминающее человека. Но только отдаленно… Серая кожа была вовсе не кожей, а чешуей. В районе рёбер размеренно вздымались и опадали жабры. Длинные стопы походили на ласты. На блестящем лысом черепе, словно плюмаж на рыцарском шлеме, колыхался высокий колючий плавник.

Человек-амфибия с настойчивостью терминатора снова и снова атаковал стекло. Давил на него ладонями, демонстрируя перепонки между сросшимися пальцами. То и дело открывал рот, обнажая острые, как иглы зубы и…будто бы что-то кричал. Но, естественно, вместо звука из пасти Ихтиандра вырывались лишь стайки пузырьков…

Олеся взвизгнула, зажала рот рукой и уткнулась носом в Мишкино плечо. Её трясло. Сам Белов одеревенел, загипнотизированный кошмарным зрелищем. «Он нам ничего не сделает!», - твердил себе Миша. – «Ничего не сделает! Не достанет! Он там, а мы – тут».

Внезапно монстр, словно осознав тщетность своих попыток, замер. Немигающий взгляд черных, без белков, глаз вперился в Мишу. Острозубый рот приоткрылся.

- Чего он хочет? – спросил Миша скорее сам себя, нежели Леську. Да она и не ответила.

А чудовищное водоплавающее тем временем опустилась вниз, к самому дну, туда, где аквариум покрывал тонкий слой какой-то зеленоватой мути. Белов со всевозрастающим ужасом понял, что Ихтиандр что-то…пишет на стекле.

Бешеным усилием воли Миша высвободился из пут страха и цепких Олеськиных рук, встал и подошел ближе. Сел на корточки. Лицо оказалось на одном уровне с мордой человекорыбы. И тут… амфибия выгнулась дугой и конвульсивно задергалась. Когда судорога развернула Ихтиандра полубоком к Мише, Белов заметил, что из плеча монстра торчит гарпун. Миша ничего не успел сообразить, как из синих глубин океанариума возникли две фигуры в полном водолазном облачении. Один из водолазов вцепился в Ихитандра и поволок куда-то в голубую даль. Второй, как раз вооруженный непонятным гарпунометателем, подплыл вплотную к стеклу. Он «завис» напротив перепуганного насмерть Миши и погрозил пальцем, указывая на замеченную Леськой табличку. Белов, с трудом соображая, кивнул. Тогда водолаз, взметнув вихрь пузырьков, махнул рукой куда-то в сторону. Миша повернулся и обнаружил, что в кабинете есть ещё одна дверь. Они с Лисой попросту не заметили ее – не до этого было. Белов снова кивнул. Водолаз отсалютовал ему и не спеша последовал за товарищем.

Миша так и остался стоять столбом. Из ступора его вырвал Леськин голос:

- Ми-иш, ты жив?

- Нет, - коротко ответил он и наклонился, всматриваясь в корявые кособокие буквы, оставленные Ихтиандром на стекле.

- Что там? – прошептала Сазонова.

- Буковки…

Олеся наклонилась ниже, и стукнулась лбом о стекло.

- Ай, мля! NEFLEH… - сказала она, потирая место ушиба. - Там написано NEFLEH и что-то ещё. Только буквы кривые и сикось-накось. Непонятно…

- Как раз всё понятно, - угрюмо отозвался Миша. – Только буквы не «сикось-накось», а задом наперёд. В зеркальном отражении. И написано не NEFLEH, а HELFEN…

- Это на каком же языке?

- На немецком.

- И что это значит?

- Помогите…

Глава четырнадцатая. Шерлок Анатольевич Холмс

- Миш? А Миш? Ты чего? С тобой всё в порядке? – осипший Леськин голос выдернул Белова из глубокой задумчивости. – Нашел время впадать в ступор! Пойдем уже! Чего завис? Дверь… Вот же она!

- Нет, - глухо отозвался Миша, опустился на пол и привалился спиной к стене. – Не пойдем.

- То есть как – «не пойдем»? Почему не пойдем? Что с тобой? Тебе плохо?

- А тебе? Тебе хорошо?

Лиса осеклась и перестала его тормошить.

- Знаешь что, Сазонова? – Миша смерил взглядом подругу. – Это не компьютерная игра, а мы не персонажи на мониторе, чтобы скакать с уровня на уровень.

- К чему ты клонишь?

- К тому, что мы не дали себе времени подумать над тем, что здесь происходит. Бегаем тут, как лабораторные крысы в стеклянном лабиринте!

- А у нас было оно? Это время? Да и сейчас – разве есть? – Олеся красноречиво глянула на опустевший «аквариум» в противоположном конце кабинета и сложила руки на груди.

- Есть.

- Ты сдурел? – спокойно и серьёзно поинтересовалась Сазонова.

- Отнюдь, - Миша выдавил из себя улыбку. Кривую и фальшивую. – А кого ты боишься, Сазонова? Амфибию? Паука? Невидимку с водолазами? Не ссы, мать. Они нас не тронут.

- С чего бы?

- А с того! Хотели бы – давно тронули, - Миша почесался. – Да за нами следят с самого начала, Лесь! Идиотом надо быть, чтоб не догадаться. Следят, но не трогают. Им что-то нужно от нас. Только вот – что? Знать бы… Падай! В ногах правды нет, – Белов гостеприимно подвинулся и похлопал ладонью пол.

Леся послушно опустилась рядом. Обхватила колени руками и уставилась немигающим взглядом на мутную воду в аквариуме. Секундное молчание казалось часом тишины.

- И что ты, Белов, предлагаешь? – голос Лисы звучал устало и глухо.

- Пораскинуть мозгами.

- Ну и как? Получается?

- Сколько ты бензина залила перед отъездом? – ответил Миша вопросом на вопрос.

- Чего? Бензина? – Сазонова мотнула головой, явно не понимая, к