Я вспомнил об окаменелых лесах, привлекших мое внимание сразу по прибытии. Формы, застывшие из-за минерализации тканей, напоминали облик живых существ, подстерегавших меня в настоящий миг. Без сомнения, последние — более развитые, лучше организованные и не пустившие корней — сумели избежать катаклизмического окаменения, укрывшись в глубоких пещерах; однако между теми и другими определенно существовало родство.

Вскоре я с радостью убедился, что эти существа не пытаются проникнуть в мое прибежище. Хотя их шарообразные тела и не могли миновать вход, я опасался, что их шипы или длинные лианы с крючьями смогут пробраться внутрь и дотянутся до меня.

Вероятно, у их нежелания приближаться была какая‑то таинственная причина. Может, они боялись моего ножа? На всякий случай я приготовился обороняться и, обнаружив в пещере несколько крупных каменных глыб, использовал их, чтобы почти полностью заложить вход.

До вечера я не выпускал из рук револьвер и нож. Я надеялся, что с наступлением ночи мои стражи ослабят бдительность, а может, и вовсе оставят пост… Но этого не случилось. Как только солнце завершило последний из своих двенадцати ежедневных кругов по небу Антеи, на глазных стеблях этих созданий вспыхнули яркие фосфоресцирующие огни. Все вместе они ярко освещали близлежащие скалы, и я увидел, что моих тюремщиков стало больше — они суетились и переговаривались. Они общались между собой… Нет иного способа описать те модулированные звуки, что они издавали. Так, я видел двоих, что отделились от основной группы и явно вели беседу: за вопросами следовали ответы, произносимые тоном смиренным и явно подчиненным.

Время от времени стебли с глазами приподнимались и прижимали зрачки к щели, которую я оставил в своей защитной стене. Фосфоресцирующие точки бросали яркий свет внутрь моей пещеры. А когда глаза замечали меня, они отстранялись, чтобы вновь опуститься на песок или на какой‑нибудь выступ скалы.

С этого момента я счёл себя обречённым. У моей пещеры не было другого выхода. Если я пробуду в заточении больше четырёх‑пяти дней, я наверняка умру здесь от голода. Мог ли я отважиться на вылазку? Несомненно, прежде чем броситься наружу, у меня были шансы вывести из строя выстрелами из револьвера с десяток этих обитателей Антеи… но что потом? Как без боеприпасов я ускользну от остальных?

Я не стану описывать здесь те страдания и муки, что я претерпел за время моего долгого заточения в этой тесной каверне. Когда голод и жажда ослабили меня, к ужасу реальности добавились еще и жуткие галлюцинации… И всё это время у щели, дававшей мне немного света и воздуха, глаза в обрамлении листьев следили за мной! В первые часы я пытался заглушить страх и забыть о собственных тревогах, погрузившись в беспристрастные наблюдения: я изучал формы, органы, повадки обитателей Антеи.

Эти антейцы не были безобразны, но их невозможно было сравнить ни с одним живым существом, известным на Земле. Осьминоги, кораллы, морские звёзды, деревья, бабочки, птицы — всё это было соединено в них воедино, и более того — в них было и нечто человеческое. Невозможно было ошибиться насчёт признаков разума, размышления и воли, которые они проявляли. У них был язык. Звуки, что они издавали, производились, я полагаю, маленькими мембранами, натянутыми в определенных точках их сферических тел. Тот же самый орган, должно быть, служил им и для слуха. Он был у них весьма тонким, ибо едва я шевелился в своем укрытии, как несколько глаз тут же поворачивались в мою сторону.

В любом случае, они общались между собой при помощи звуков, издаваемых по собственной воле. Я видел, как они улетали, останавливались, действовали или прерывали свои занятия согласно модуляциям, произносимым другими — без сомнения, их вожаками.

Все эти наблюдения я сделал в первые дни, но, когда исчерпал последние припасы, у меня уже не осталось сил изучать этих диковинных существ! К концу пятого дня я лежал в полузабытьи на песке маленькой пещеры. Я думал, что смерть наступит нескоро, и уже подумывал о том, чтобы воспользоваться револьвером и прекратить свои страдания.

Пребывая в таком состоянии, я однажды вечером неожиданно почувствовал лёгкую тряску — словно почва, на которой я лежал, содрогнулась. Я подумал, что это очередной кошмарный сон, преследовавший меня, но через несколько секунд явление повторилось. Одновременно из недр маленькой планеты донёсся глухой протяжный гул. Всё стихло, но спустя мгновение толчки и подземные шумы вернулись — уже сильнее. Это было самое настоящее землетрясение. Наконец, более сильный толчок, чем предыдущие, перевернул меня как омлет, и одновременно кусок скалы, отломавшийся от свода, наглухо перекрыл вход.

Итак, я был замурован заживо. Тем не менее, я почувствовал, как силы возвращаются ко мне при новой мысли, посетившей мой разум: я видел, как эта глыба закрыла вход в каверну; стало быть, существовала вероятность, что где-то в стенах открылась иная расщелина, сообщающаяся с другими пещерами… К тому же, с недавних пор я ощущал на своем лице жаркое дыхание, подобное дыханию зверя, и интуиция подсказывала мне, что где-то совсем рядом внезапно откупорился некий колодец, уходящий глубоко вниз, к самому центральному ядру. Я осторожно, с огромным трудом прополз вдоль всех стен своей пещеры. Через некоторое время я действительно обнаружил коридор, уходящий почти вертикально вниз. Я двинулся по нему… Он то спускался, то поднимался. По пути встречались отверстия, из которых вырывался обжигающий воздух. Коридор проходил через залы, размеры которых невозможно было определить — лишь далёкое эхо моих шагов намекало на их обширность… Но я всякий раз находил проход, перепрыгивал через препятствия и разверстые колодцы с точностью сомнамбулы. Мне казалось, что я действую словно во сне…

Я не мог бы сказать, как долго длился этот ужасный побег во тьму. Лишь инстинкт — древний животный инстинкт самосохранения — гнал меня вперёд, в едва осознаваемой надежде найти выход…

Наконец, я достиг конца пути… То был не выход, то был тупик.

Ну что ж, всё кончено! Всё здесь заканчивалось: моё приключение, моя жизнь — всему пришел конец. Делать больше было нечего. Никаких возможностей у меня не осталось. Я никогда не смог бы отыскать обратный путь к первой пещере сквозь лабиринт подземных коридоров. Да и сил у меня уже не было. А даже если бы я сумел вернуться к первоначальному убежищу, мне всё равно не удалось бы сдвинуть глыбу,