– Так! Чего столпились? Мы здесь танцуем, вообще-то, а не болтаем. Руками-ногами машем, а не языками молотим. Быстро разминаться.

Девочки торопливо разошлись по залу и принялись, как и сказала преподавательница, махать руками и ногами.

Раньше у Вали была длинная челка до самых бровей. Теперь девушке пришлось ее здорово укоротить. Чтобы черную линию на лбу ничто не закрывало. Это не пошло ей на пользу. Прическа получилась «не айс». Но уж лучше так, чем мучаться от головных болей.

– У-у-у, а нас сегодня негусто, – произнесла Валя, осматривая девочек. И правда, в зале не было и трети девушек, от привычного числа. Алиса думала, что остальные еще подтянуться, но на часах уже было 16:29. Минута до привычного времени начала занятий.

– Алис, подойди на минуточку, – позвала Валя.

Алиса нехотя выполнила просьбу.

– Валь, – Валентина просила всех девочек называть себя исключительно по имени, причем кратко, без всяких там отчеств. – Если ты про мой лоб хочешь что-то… Давай это… Я после занятий лучше все расскажу. Сейчас чего-то настроения нет и…

– Да я про твой лоб уже все знаю, – перебила Алису Валя. – Племянница в твоей школе учится. Уже и так все мне растрепала.

– А, это да, – вздохнула Алиса. – В школе про меня потрепаться любят. А чего тогда? Разминку провести?

– Не, я про другое. Слушай. У нас же конкурс скоро, – начала Валя, почему-то немного смущаясь.

– Ага. Могу кого-нибудь подменить на репетиции. Я, вроде, все движения помню.

– Что помнишь, это, прям, супер. Но подменять никого не надо, – сказала Валя.

– А почему нет? Вон, девчонок мало. Мне не трудно помочь.

– Нет, ты не поняла. Я в смысле… Не хочу, чтобы ты кого-то заменяла… Я хочу поставить тебя в основной состав.

Алиса растерянно смотрела на девушку.

– Ну… Окей, конечно. Но ты уверена? Я картинку не испорчу? Если только в заднюю линию.

– Нет-нет. Я хочу, чтобы ты солисткой была.

Алиса растерянно смотрела на Валю, но ей дико хотелось повернуть голову в сторону и взглянуть в зеркало – удостовериться, не отвисла ли у нее челюсть. До самого пола, как в мультиках.

– Я понимаю, это неожиданно. И тебе бы отточить все. Но, если хочешь, можем дополнительно заниматься. Хоть каждый день, – торопливо заговорила Валя.

– Стой. Я не понимаю. А Елизарова? Она же солистка, – продолжала удивляться Алиса.

Девочки, все это время занимающиеся разминкой, с каждой секундой двигали конечностями все инертнее, а вслушивались в разговор Вали с Алисой все внимательнее.

– Ну и где она? До конкурса меньше трех недель, а она репетиции пропускает, – ответила Валя.

– Ну так все сейчас всё пропускают. У нас полшколы на уроки не ходит. На следующей репетиции точно будет. Это же Елизарова. Она до этого вообще ни разу, кажется, не прогуляла. Просто переживает, наверное.

– А если не появится? Я ей звонила, она сильно расстроилась. Родители ее хотят минимум неделю дома продержать, чтобы успокоилась как-то. Ты же знаешь, как она к своей внешности относится.

– Знаю, но… – Алиса вздохнула. – Но есть же куча других девчонок хороших. Да они все лучше меня танцуют. Вон, Катю возьми, она супер, – махнула рукой Алиса в сторону худощавой, высокой девочки с полоской на лбу.

Катя тут же оступилась, делая махи ногами. Валя взяла Алису под руку, повела ее в угол и сбавила голос, чтобы ее никто не слышал. Девочки окончательно бросили любые упражнения и уже сбивались в кучу, чтобы обсудить услышанное.

– Катя, молодец, конечно. Но она высокая слишком. Выбивается из общей картинки.

Алиса снова вздохнула, уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Валя ее перебила:

– А то, что остальные лучше тебя танцуют, это неправда. Они знают лучше танец. Это так. Ответственней подходят к делу. Больше стараются. Да. Но по таланту ты их всех на голову выше, – тихо говорила Валя. – Знаешь, как я думаю? Ты даже талантливее сестры.

Алиса удивленно посмотрела на Валю.

– Я не шучу. Думаешь, почему она всегда так старалась? Потому что понимала, если ты поднапряжешься, легко ее обойдешь. Да, она классно двигалась. Растяжка, координация, чувство ритма. Но… Не хочу говорить о ней ничего плохого. Ты знаешь, как я сильно за нее переживала. И до сих пор переживаю. И не только, как преподаватель. Как человек, в первую очередь.

Алиса кивнула. Валя и правда очень часто навещала Олесю в больнице. И плакала. Искренне. До тех пор, пока сама Олеся не прогнала ее и попросила больше не приходить. Ей было очень плохо от осознания того, что больше в зал она не вернется.

– Но она всегда двигалась как робот. Без чувства, без души. В ней не было эмпатии. А ты… Когда тебе нравится танец… Ты в него всю душу вкладываешь. Тебе не важно, как у тебя получается. Смотрят ли на тебя или нет. Ты просто кайфуешь. Поверь, для солистки это, наверное, самое важное качество. А технику мы твою подтянем. Придется только попотеть.

Алиса коротко посмотрела на остальных девочек. Ей не понравились взгляды, которые бросали они ей в спину.

– Я не знаю… – сказала Алиса.

– Алис. Я понимаю, танцы для тебя не самое главное в жизни. Но, пожалуйста, помоги мне. Этот номер… Это, наверное, лучшее, что я когда-нибудь придумывала. Все сошлось, и музыка, и движения, и смысл. Не хочу, чтобы это пропало все. Мы с тобой сколько знакомы? Года три?

– Где-то так.

– Ну вот. Я же должна для тебя что-то значить. Пожалуйста. Помоги мне, – еще раз повторила Валя.

Алиса сложила руки на груди и нахмурилась. Помочь этой симпатичной девушке, конечно, хотелось. Но Алису все же терзал один вопрос:

– Валь. Скажи честно. Это все из-за моего лица? Ты думаешь, что я на жюри подействую? Поэтому ты меня хочешь вперед поставить?

Валя широко распахнула глаза и удивленно посмотрела на Алису.

– Ты что? Нет, конечно. Я просто верю в твой талант.

Прозвучало убедительно. И Вале хотелось верить. Но что-то Алису все же смущало. Похоже, ее преподаватель умеет не только отлично танцевать, но и когда надо врать.

– Прости, нет. Поищи кого-нибудь другого, – опустив глаза, сказала Алиса и отошла.

По комнате разлетелся неприятный, едкий запах. Кто бы мог подумать, что одна короткая полоска мази из маленького тюбика может так вонять. Хотя, это еще ерунда. Сейчас Олеся размажет эту полоску по голой коленке и голени – вот будет запашок.

Олеся каждый вечер, уже в течение нескольких месяцев, наносила эту жижу на поврежденную