— Эй, парень! — раздалось с улицы. — Ты как? Живой?

Джек. Боязливо заглядывает в окно.

— Обзор перегородил! — недовольно добавляет он. — Оно там?

— Да ерунда! — отозвался Петер. — Это просто…

Слова застряли у него в горле. Всё потому, что осьминог поднял голову. У него была совершенно человеческая голова, совсем лысая, обтянутая серо-зелёной кожей. Ни рта, ни ушей не было. Два отверстия вместо носа. Но самое главное и пугающее — огромные глаза, обрамлённые густыми ресницами. От этих глаз хотелось бежать. Не потому что они выглядели ужасно. Наоборот, их красота поражала. Светло-голубые и невероятно прозрачные они не просто смотрели, они умоляли.

— Да нет здесь ничего, — ответил Петер, пытаясь казаться весёлым и расслабленным. — Уходите!

— Точно? — не поверил Джек. — Уверен?

— Уверен.

Видимо Джеку и самому очень хотелось сбежать, отправиться в бар, залить глотку дешёвым пойлом и трепаться потом весь день и добрую часть ночи (насколько сил хватит) про ужас в доме Петера Андерсена, парня тридцати лет отроду, отец которого был не в себе да и сын пошёл той же дорогой.

— Знаешь, как меня называли в детстве? — спросил Петер у существа. — Рыжий и забавный. Да, я тогда был рыжее, это сейчас волосы потемнели.

Он провёл рукой по голове и замер. Что за тупость разговоры с тем, кто тебя, может, даже и не слышит.

— А я называл себя владыкой огня, — Петер усмехнулся. — По сути мелкий поджигатель. Мне казалось, я всё контролирую, но однажды сжёг соседский сарай и понял, что спички детям не игрушка. Вот зачем я тебе это рассказываю? А затем, что ты так смотришь, будто душу из меня вынуть хочешь, и мне не остаётся ничего кроме как болтать всякую чушь.

Он не смотрел на существо, но почувствовав холод на своём колене, понял, что оно прикоснулось к нему щупальцем. Петер повернул голову и заметил остатки мусорного пакета, обвившего несколько щупалец существа. Кое-где он буквально врос в тело.

— Поэтому тебя вынесло на берег? — спросил Петер. — Ты не смог нормально плыть, а самому освободиться не получалось? Не думаю, что тебя пытались засунуть в этот мешок. Скорее всего ты попал в него случайно. Концентрация мусора в море слишком велика, чтобы можно было его избежать. Знаешь, а ведь я по этой части опытный. У меня даже своя методика есть. Бывал в Арктике, спасал тюленей. У них похожие проблемы. Запутываются в пакетах и прочей гадости. Но ловить их, я скажу, сложновато. Не понимают, дурачки, что это ради их же блага. Но ты ведь понимаешь, да?

Он с надеждой взглянул в голубые глаза, и они показались ему осмысленнее глаз того же Слума. Внезапно глаза закрылись. Существо задрожало, покрывшись мелкими мурашками.

— Тебе не хватает воды? — внезапно понял Петер, запоздало заметив, что кожа у существа совсем сухая, а кое-где даже потрескавшаяся. — Сейчас бы хороший такой ливень! Я бы вытащил тебя на задний двор, и ты бы сразу ожил. Но во время бури уже вся вода вылилась, так что на дождь рассчитывать не приходится. В раковину ты не поместишься. Так что потащу тебя наверх. Слышишь? Только не кусайся! И яд свой не выпускай, если он у тебя есть. Хорошо? Просто если ты на меня нападёшь, то тебе больше никто не поможет. Другие захватят и прибьют. Не со злости, от одного только страха. Так то люди у нас в городке неплохие, хотя и дурные временами. Стукнут тебя по башке самодельным орудием, набьют чучело да и поставят в местный музей. Надо тебе, чтобы на тебя как на диковинку таращились? Потому и веди себя спокойно, не дёргайся. Понял?

Он не стал говорить о том, как лет двадцать назад в канале, что течёт через весь городок, выловили огромную змею на четырёх ногах, убили, а потом подвесили на рыночной площади. Помнится, это стало одним из любимых развлечений не только местной детворы, но и взрослого населения. И только Петер рыдал в своей комнате и за сто метров обходил площадь, так он жалел несчастное животное.

Позднее точно такая же «змея» бегала на клочке земли, поросшем деревьями и гордо называвшемся лесом. Тогда отец не позволил её убить. Он кричал, что не нужно трогать тех, кто не делает ничего плохого, что каждое существо на планете, каким бы уродливым оно не казалось, заслуживает жизни. Тогда-то его и прозвали чокнутым Андерсеном, балабошкой без царя в голове.

Отец утверждал, что и аномально жаркое лето и чересчур мягкая зима результат действий человека. Во всём виноват завод на берегу. И странные существа в море появились из-за его деятельности. А как говорил один французский писатель, мы в ответе за тех, кого приручили. Но разве мы не в ответе за тех, кого создали?

— Люди не любят нести ответственность за чтобы то ни было, — объяснял Петер, поворачиваясь к существу спиной. — Они и ошибок своих почти никогда не признают.

Существо обхватило его шею холодными щупальцами, прижалось к спине. Петер удивился своей смелости. Чего стоило морскому незнакомцу впрыснуть в него яд или просто задушить.

— Отнесу тебя в ванную, — пояснил Петер. — Будешь лежать там как на пуховой перине. Это ведь для тебя всё равно что кровать, верно? А там и поесть что-нибудь сообразим. Надеюсь, ты не ешь мяса и мне не о чем беспокоиться? И от гадкого мусора тебя избавим. Не переживай!

Ему было не видно глаз существа, но отчего-то казалось, что оно согласно. Одним из щупальцев оно провело по животе Петера, рисуя замысловатый узор, снова и снова.

— Это какой-то язык? — спросил Петер. — Ты грамотный?

Существо сжалось в комок и убрало щупальце. Петер поднимался по лестнице, проклиная того, кто задумал оборудовать ванную комнату на втором этаже. Спасибо, что не на чердаке. Существо, казалось, весило сотни килограммов.

— Я ведь один живу, — объяснял Петер, опуская существо в ванну и включая воду. — Жила со мной одна мисс. Это я так её называл, потому как слишком изнеженная. Не сошлись мы с ней короче. Но вот, смотри, что от неё осталось.

Петер достал из-под раковины картонную коробку.

— Морская соль! — радостно воскликнул он. — Тебе, как морскому жителю, должно понравиться.

Петер опустил в воду небольшой зеленоватый шарик, который тут же начал