Мы уже ввели нормирование воды и установили множество сборников дождевой воды вокруг комплекса, чтобы хоть как-то покрыть острую потребность.

Сегодня в командный центр прибыл техник — ему предстояло перепрограммировать мою идентификационную карту. В карту вмонтирован чип.

Техник вставил её в считывающе-записывающее устройство, подключённое к ноутбуку, и велел мне ввести ПИН-код длиной не менее шести цифр. Я подобрал число, которое точно не забуду, и набрал его в терминале.

Техник сообщил, что теперь с помощью карты и ПИН-кода я получу полный доступ ко всем чувствительным системам комплекса — достаточно будет воспользоваться компьютерными терминалами в командном центре. Он предупредил: пока меня не сменят, единственный обладатель такого доступа — я.

Я спросил, в чём смысл таких мер, но техник ответил, что не знает: просто получил указание из штаба предоставить такие полномочия старшему по званию офицеру на объекте.

Передать права другому лицу можно лишь одним способом: использовать мою карту в командном центре, чтобы санкционировать передачу полномочий офицеру, назначенному вышестоящим командованием.

Если карта или ПИН-код будут утеряны или уничтожены, на перепрограммирование новой уйдёт 90 дней: система оснащена временной защитой — это исключает несанкционированную передачу полномочий.

Уже выходя за дверь, техник небрежно бросил:

— Жалко, что у вас пусто. С таким допуском вы могли бы запускать ядерные ракеты. Хотя, честно говоря, я бы такого не хотел.

26 июля

14:22

Я не уверен, что держать людей на надземных постах — разумное решение. Солдаты расходуют по пятьдесят патронов за сутки, и, на мой взгляд, это лишь напрасная трата боеприпасов и неоправданный риск.

Прошлой ночью я приказал личному составу спуститься внутрь — хотел проверить, снизит ли отсутствие наблюдателей активность мертвецов в районе объекта. Похоже, это сработало.

Сегодня утром у ограды обнаружилось всего десять мертвецов. Уничтожить десятерых — куда разумнее, чем расстрелять полсотни патронов впустую.

Солдаты ликвидируют мертвецов у ограды штыками, затем оттаскивают тела к лесополосе — в пятидесяти ярдах от объекта. Для этого используют квадроциклы и стропы: обвязывают ими грудную клетку трупов, чтобы случайно не получить царапину от безжизненного тела.

Связь с авианосцем нестабильна: наш наземный отряд — лишь малая песчинка в масштабах тех задач, которые решает остальная армия.

Судя по перехваченным сообщениям, Эндрюс и Вашингтон (округ Колумбия) уцелели. Сейчас группа разведчиков изучает, что потребуется для возвращения контроля над округом.

Обсуждается и другой вариант — перенести столицу на запад, однако о том регионе страны известно крайне мало.

Связь с другими подразделениями морской пехоты поддерживается постоянно: ответственный унтер-офицер выходит на контакт ровно каждый час.

Я дал понять комендор-сержанту, что, возможно, стоит приблизить к нашей позиции остальных военнослужащих и гражданских — это может оказаться не самой плохой идеей.

Сегодня я вновь попытался подключиться к интернету. Безрезультатно. А ведь это был бы отличный канал для дальней связи с другими странами и подразделениями — наш главный противник не умеет читать и пользоваться компьютером.

Запасы воды критически истощаются. Завтра на утро формируется и инструктируется группа для вылазки — я планирую присоединиться к ней.

30 июля

19:34

Наш небольшой отряд отправился на поиски воды утром двадцать седьмого числа.

Джон был временно назначен гражданским руководителем — ему предстояло поддерживать порядок в «Отеле 23». Он пообещал, что присмотрит за нашими людьми, пока мы будем искать воду.

Наш маршрут пролегал на север, вдоль окраин радиационной зоны. Мы взяли три ЛБМ и тринадцать человек.

Задача была проста: добраться до межштатной автомагистрали и найти водовоз или любую другую машину, способную перевозить воду. Резервуары «Отеля 23» почти опустели — чтобы заполнить их до максимума, требовалось десять тысяч галлонов.

Несколько дней назад мне сообщили о местоположении первоначального базового лагеря морской пехоты. Наш путь пролегал в сорока милях от него. Но сорок миль в одну сторону — это восемьдесят миль туда и обратно, так что визит пришлось отложить.

После часа работы — мы расчищали дорогу от обломков и объезжали скопления разбитых машин — колонна ЛБМ наконец добралась до того, что осталось от межштатной магистрали 100.

Веселого в этом было мало — если не сказать, что совсем ничего. Я ненавижу подобные вылазки с яркостью тысячи солнц.

В четырёхстах ярдах от нас я заметил группу мертвецов: они бродили между брошенными автомобилями, петляя среди них. Если сосредоточиться и дать волю воображению, на несколько минут можно было убедить себя, что они не мертвы.

Но скоро наш запах (разве они действительно могут учуять его?) донесёт ветер — и тогда они начнут свой медленный, но неуклонный марш к живым.

Это напоминало хождение по канату. Порой я размышляю о живых и мёртвых как о хромосомах — только мёртвые оказываются доминантными. Как ни крути, в этом мире рождаются лишь кареглазые дети. Они доминируют, если судить по численности. В наши дни, похоже, именно числа всё и определяют.

Дин очень хотела пойти с нами. Вероятно, она смогла бы постоять за себя, но я поспешно придумал для неё другое важное задание — лишь бы не говорить прямо, что это не лучшая идея.

Тара и я, судя по всему, теперь считаемся парой. Полагаю, я понимал, что это неизбежно. Но это уже совсем другая история. Возможно, когда-нибудь я о ней напишу.

Джен, Уилл, Джон и Тара объясняют морским пехотинцам в «Отеле 23» принципы работы объекта, а также показывают пути эвакуации на случай наихудшего развития событий.

Я думал о Таре, когда мы приближались к межштатной автомагистрали… До неё оставалось двести ярдов, когда я заметил окружённый автомобиль. Это напомнило мне о ней. В тот день, когда мы нашли её у причала, я искренне считал, что она мертва.

Мы подъехали ближе — мне нужно было узнать, что находится в машине. Я разглядел, что стекло со стороны, обращённой к нашему конвою, треснуло: внутрь тянулись руки нежити, но их останавливали локти — окно было приоткрыто лишь частично.

Один ЛБМ создал отвлекающий манёвр и оттянул группу мертвецов от автомобиля — так мы смогли заглянуть внутрь. Разумеется, это сработало. Бортовое оборудование для измерения радиации показало, что в этой зоне уровень излучения практически в норме. Небольшое остаточное излучение, впрочем, сохранялось — и будет сохраняться сотни лет, если не провести дезактивацию.

Мы приблизились к машине. Бойцы прикрывали нас, пока я и двое морских пехотинцев сошли с бронемашины