«Пожалуйста, вернись. Еще не время.»

И оно послушалось. Нехотя, медленно, но втянулось обратно под кожу, оставив только легкое покалывание.

Янь прищурился.

— Ты с ним разговариваешь.

Это не было вопросом.

— Я… да. Это странно?

— Для обычного человека — безумие, разумеется. Для культиватора — необычный подход, со своими плюсами и минусами. Для носителя дикого огня — потенциально неплохой способ выжить. Похоже, твои инстинкты работают правильно. Это хорошо. Плохо то, что такой подход означает, что пламя будет требовать все больше свободы. И однажды оно может не захотеть возвращаться, может захотеть больше свободы, чем ты готов дать.

Он отошел в центр зала.

— Сегодня мы изучаем первую и главную технику выживания — «Внутреннее горнило». Это способ направить огонь внутрь себя, заставив его укреплять тело, а не разрушать. Правильно выполненная техника превратит ваши органы в закаленную сталь, кости — в вулканическое стекло, кровь — в жидкое пламя. Не в этот раз, разумеется. Неправильно выполненная — превратит вас в пепел. А вот это можно и с первой попытки.

Следующие четыре часа были адом. Мы сидели в позе… ну, допустим, лотоса, пытаясь направить внутренний огонь по специфическим маршрутам, которые Янь рисовал в воздухе огненными линиями. Каждый неверный поворот энергии отзывался болью. Каждая попытка форсировать процесс приводила к ожогам изнутри. Каждое промедление, кстати, тоже — огонь начинал застаиваться, чему был не рад.

К концу тренировки тощий паренек с безумными глазами потерял сознание, и его унесли в лазарет. Двое старожилов блевали кровью. У девчонки Ли Мэй пошла кровь из носа и ушей. А я…

А я чувствовал себя на удивление приемлимо. С некоторыми натяжками так и хорошо.

Не то чтобы техника давалась легко — нет, я тоже получил свою дозу внутренних ожогов. Но что-то в этом процессе было… правильным? Словно что-то во мне помнило, как это делается.

[Навык «Внутреннее Горнило» — Новичок]

Огонь признает твои усилия. Или просто развлекается, наблюдая за твоими мучениями. С древним пламенем никогда не знаешь наверняка.

После тренировки я поплелся в столовую — длинное помещение с грубыми деревянными столами, где кормили всех внешних учеников. Еда была простой — рисовая каша, овощи, кусок вяленого мяса неопределенного происхождения. Но после утренней тренировки я готов был сожрать что угодно.

За моим столом сидели еще трое учеников из нашей группы. Чжан Хао — тот самый крепкий парень с обожженными руками. Ли Мэй со своим шрамом. И еще один старожил — худой как щепка тип по имени Сюй Фэн, который, по слухам, был здесь уже третий год.

— Ты слишком спокойно это воспринимаешь, — сказал Сюй Фэн, глядя на меня. — Обычно новички после первой тренировки с Янем либо в истерике, либо в отрицании.

— А что толку паниковать? — я пожал плечами, отправляя в рот ложку каши. — Все равно выбора нет. Либо научусь контролировать эту хрень, либо помираю. Выбор, в целом, не сложен.

— Практичный подход, — одобрил Чжан Хао. — Но будь осторожен. Те, кто слишком быстро принимают огонь, обычно так же быстро сгорают. Видел я одного такого — за месяц дошел до средней стадии Тлеющего Угля. А потом его пламя решило, что он достаточно сильный сосуд, и попыталось эволюционировать. Нашли от него только обугленный скелет.

— Вы так весело об этом говорите, — заметила Ли Мэй. — Словно обсуждаете погоду, а не самые интересные способы подохнуть.

— Привыкаешь, — пожал плечами Сюй Фэн. — После пары месяцев здесь смерть становится такой же обыденностью, как завтрак. Кстати, о смерти — держитесь подальше от западного крыла. Там содержат тех, у кого огонь победил разум. Иногда по ночам оттуда доносятся… звуки.

Я хотел спросить, какие именно звуки, но передумал. Некоторые вещи лучше не знать заранее. Пусть сюрприз будет.

После еды у нас было два часа свободного времени перед следующей тренировкой. Большинство пошли отдыхать или медитировать, но я решил исследовать Павильон. Если уж я здесь застрял, стоит узнать местность, пригодится.

Павильон Тлеющих Углей оказался намного больше, чем казалось сначала. Четыре крыла, соединенных переходами. Восточное — жилое, где были наши комнаты. Южное — тренировочное, с залами и площадками для практики. Северное — административное, где обитали старшие ученики и младшие наставники. И западное…

Западное крыло было обнесено дополнительной стеной с символами подавления. Даже издалека от него веяло чем-то нехорошим. Воздух там дрожал от жара, и иногда были видны вспышки неестественного света за зарешеченными окнами.

— Любопытство убило кошку, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. Позади стоял Ван Лин, старший смотритель, который вчера показывал мне умывальню.

— А удовлетворение любопытства вернуло ее к жизни, — ответил я машинально.

Он удивленно приподнял бровь.

— Странная поговорка. Откуда ты?

— Из далекой деревни на севере, — соврал я. — У нас много странных поговорок.

— Хм. Ну, в любом случае, держись оттуда подальше. В западном крыле содержатся… Выжженные. Неудачные экспериментаторы. Те, кто пытался форсировать развитие и позволил огню захватить контроль. Просто те, кому не повезло. Они еще живы, технически, но это уже не люди. Просто оболочки, в которых бушует неконтролируемое пламя.

— И их нельзя вылечить?

— Теоретически — можно. Практически — никто не знает как. Патриарх приказал держать их живыми для изучения, но честно говоря, смерть была бы милосерднее. Некоторые из них горят уже годами, не умирая, но и не живя.

Я поежился. Перспектива превратиться в вечный факел не радовала.

— Сколько их там?

— Дюжина. Было больше. За последние пятьдесят лет каждый третий носитель нестабильного пламени заканчивает там. — Он помолчал, глядя на западное крыло. — Знаешь, почему меня назначили смотрителем? Мой старший брат там. Третья камера слева. Он был гением — достиг порога Раздувания пламени за полгода. А потом решил, что может через порог прыгнуть. Пламя его не убило, но то, что осталось… это уже не он.

В его голосе звучала старая, притупившаяся боль. Я не знал, что сказать, поэтому просто молчал.

— Ладно, хватит мрачных историй, — встряхнулся он. — Через час вторая тренировка — практическое применение огня. Советую подготовиться. Младший наставник Ву любит устраивать показательные спарринги с новичками. Очень болезненные показательные спарринги.

Он ушел, а я остался стоять, глядя на западное крыло. Где-то там, за стенами и защитными символами, горели живые факелы — предупреждение всем нам о цене неосторожности.

[Новое знание получено]

Путь огня — это не прямая дорога к силе, а танец на краю пропасти.