— Тебя долго не было, — упрекнул он Джильду, когда та подошла, чтобы его поцеловать.

— Ты же знаешь, Сережа, мне время от времени нужно выбираться наружу. Мое органическое тело требует.

Фиолетовые глаза Джильды виновато смотрели в ореховые глаза мужчины. Она словно пыталась заслужить прощение. Каждый раз. И не могла.

— Как я могу знать то, что никогда не испытывал, — с горечью сказал Сергей и потер ладонью колючий подбородок. В глазах Джильды блеснули слезы. Она так тщательно воссоздавала его образ в игре, что сохранила эту жесткую щетину, которая отрастала чуть ли не сразу после бритья, сберегла усталость в его глазах, мягких, нежных. Крепость и теплоту его объятий, в которые так приятно было окунуться и вновь почувствовать себя живой, как прежде.

Джильда не выдержала и расплакалась. Виртуальные слезы бежали из ее глаз, не оставляя следов. Такие же искусственные, как все вокруг. Игра дала ей новую жизнь, но не смогла забрать воспоминания о старой. Пока не смогла.

Джильда досадливо смахнула слезы мизинцем и отстранилась от Сергея.

— Что с третьим уровнем?

— Прошли только двое из десяти. Если ты продолжишь усложнять задания, к концу месяца у нас буде полно вакантных мест.

Сергей потянул на себя голографический экран и увеличил изображение локации. Джильда моргнула — повысила зоркость — и пригляделась к экрану.

На пустой крыше среди мрачных серых труб вентиляции распласталось женское тело в блестящем комбинезоне и одной туфле на шпильке. На правой ноге не хватало обуви. Синие глаза женщины неподвижно уставились в темное небо. На ближайшей трубе вентиляции красовался череп с костями и надписью: «Игра окончена. Ты мертва».

Джильда вглядывалась в надпись на экране и думала, думала. Что, если у них не выйдет? Порой Игра словно выходит из-под контроля разработчиков, оживает, обретает свободу. Джильда усмехнулась: она сама так хотела. Так и задумано. Люди приходят в Игру, и «Бесконечность» запоминает, учится, совершенствуется. Собирает по крупицам человеческий опыт, становится лучше, умнее. Как и должно быть.

Джильда очнулась, почувствовав теплые объятия Сергея.

— Ну-ну, не расстраивайся, все будет хорошо. Должно быть, это шутка, — он мягко касался ее спины, уговаривал. Как раньше. Когда все было иначе. Живым.

— Надо вызвать Илью. Пусть проверит уровень на наличие багов. Программой не предусмотрен такой код.

— В любой код может закрасться ошибка. Мы во всем разберемся. Вместе, как всегда.

Джильда отстранилась и горько усмехнулась:

— Я разберусь, Сергей. Здесь только я могу во всем разобраться. Все, что вокруг меня — создано моим мозгом, а, значит, не может быть правдой.

— Откуда ты знаешь: что есть правда, а что ложь? — в голосе Сергея послышалось недоумение. Джильда на миг поверила, что он настоящий. Моргнула, словно желая сбросить морок.

— Потому что я — разработчик этой долбаной Игры.

***

Джильда сняла нейрошлем и уставилась на горящий экран компьютера. На экране застыла фигура Сергея, который по-прежнему обнимал ее виртуальное тело. Глядя на эту идиллию, Джильда усмехнулась — холодно, с неприязнью. Ей так и не удалось научиться полностью погружаться в Игру. Переключать сознание из одного мира в другой. Не удалось обрести то, ради чего она это затеяла. Надо пытаться дальше.

Она свернула изображение на экране и открыла почту. Верхняя строка горела флажком срочности. Двойным щелчком Джильда открыла сообщение своего юриста и прочла:

«Тебя ищет следственный комитет. В Южном девушка умерла от инсульта. В процессе Игры. У тебя могут быть неприятности».

Джильда ощутила, как по спине пробежал тревожный холодок. Достиг поясницы и растворился в небытие. Она тяжко вздохнула, опустила руку на пульт управления инвалидным креслом и нажала на кнопку. Кресло откатилось от стола и направилось в сторону ванной. Надо привести себя в порядок. Бессонная ночь в Игре негативно сказывается на внешности. Тем более, когда тебе уже за сорок, а нижняя часть тела бесчувственна и неподвижна.

Проезжая мимо зеркала, Джильда недовольно скривилась: уродина да и только. Иногда, на короткий миг, ей казалось, что из них двоих Сергею досталась лучшая участь. Мгновенная смерть. Жизнь в инвалидном кресле превратила Джильду в язвительную стерву. Жестокую и хладнокровную. Лишь в Игре она могла быть слабой, нежной, красивой. Такой, какой ее любил он. А здесь, в пустом доме с тенями прошлого, превращалась в злую ведьму. Геймершу, которая словно дудочник-крысолов уводила за собой в Игру заблудившихся, несчастных, отверженных. И обещала им лучшую жизнь. Надежду на счастье. За легковерие нужно платить. И пока они платят — у Джильды есть шанс вернуть Сергея. И она ни за что не отступится, даже если придется заплатить чужими жизнями. Ради любви некоторые способны на все. Если любовь настоящая.

Глава вторая. Бетельгейзе

Нику впервые забросило в кромешную тьму сырого подвала. Она ощутила леденящий холод, по телу пробежала дрожь. Сырой воздух липкими каплями оседал на губах и ладонях. На вкус капли были, как вода из болота. Ника никогда не пила эту воду, но представляла ее такой — горьковатой, с тошнотворным запахом. Она провела руками — пустота. Глаза будто ослепли — сколько не приглядывалась, не видела ни зги. Медленно, вкрадчивыми шагами, она начала двигаться вправо. Опасливо выставила руки. Слух напряженно улавливал малейшие колебания воздуха из-под осторожных шагов. Ника боялась услышать шорох. Крысы? В подвалах должны быть крысы. Есть ли они здесь — она не знала.

Ника дотронулась до стены рукой — и вздрогнула от неожиданности. Стена ожидаемо тоже была холодной и слизкой. Пальцы слиплись от леденящей влаги. Ника поднесла их к лицу, принюхалась — запах сырости и почему-то мочи. Брезгливо сморщила нос, усмехнулась. Проходить уровни игры становилось все труднее. Большинство игроков отсеивалось в самом начале. Не удивительно — каждому, кто достигнет последнего, сотого уровня Джильда обещала сто миллионов рублей и бессмертие. Цифровое — но какое это имеет значение, если здесь, в Игре, все реально.

Ника достала из кармана салфетку и вытерла пальцы. Игра лишила зрения, но остальные органы чувств остались при ней. Что же! Надо использовать их, чтобы выбраться отсюда. Ника закрыла глаза и представила коридор, длинный и пустой. Где-то должен быть выход. Если найдет — выберется на следующий уровень. Где может не быть темноты. Или будет что-то похуже.

Ее осторожные, крадущиеся шаги