уже было пора привести ее в порядок. Но не сейчас. Он присоединился к Тоби у «Тринитрона» – ожидался повторный показ «Чуда у Трэпперского ручья», специального фильма для внеклассного просмотра о ребятах неимущих родителей в лагере на дикой природе. Гэврил представил, как это было бы здорово. Он вообразил, как они с Тоби борются с лесным пожаром или спасают потерявшуюся туристку, похожую на его одноклассницу Холли Тернер. Она была бы так благодарна, что, может быть, даже сняла бы свою футболочку. Может быть, даже близняшки каким-либо образом смогли бы поучаствовать в этом сне наяву. Гэврил был щедр. Но не в отношении Вэнги. Нет, он не чувствовал себя подлецом, просто смотрел на это дело реалистично. Не имело значения, в каких условиях она живет, так чего же заморачиваться? Она была бы только обузой.

Когда кино закончилось, Гэврил вдруг понял, что Дрю и Блейн так и не присоединились к ним. Близняшки нередко играли вдвоем в своей спальне, но можно не сомневаться, что они никогда бы по доброй воле не пропустили эпизод для внеклассного просмотра. Тут взыграло чувство ответственности Гэврила. Может, с идиоткой что-то случилось, а девочки боятся спуститься и сообщить ему. Она могла упасть в ванной, разбить череп!

– Пойдем проверим, что там с Вэнгой и близняшками. Может, им нужна мужская помощь.

– Идем.

Дверь в личную спальню Вэнги была закрыта, и до Гэврила доносились какие-то шумы изнутри: но не голоса, и не смех, и не крики, а скорее что-то похожее на восклицания удивления и страха. Почувствовав некоторое облегчение, он открыл дверь. Тоби последовал за ним.

Июльская жара и закрытое окно поспособствовали созданию душной, спертой атмосферы. Девочки стояли по обе стороны кресла, на котором лежала Вэнга, вытянувшись на свой обычный бессмысленный манер. Блейн и Дрю держали в руках по одной из своих кукол Барби, купленных в магазине Армии спасения. Они продавались с единственным комплектом одежды из разных наборов, а сами куколки были замызганные, с поредевшими волосами и чернильными пятнами на конечностях, напоминавшими случайные татушки.

Вот только теперь куклы были вовсе не такими, какими их помнил Гэврил. Они сверкали как новенькие и идеальные, на каждой были одеяния и аксессуары по высокой моде. На кукле Блейн была шуба, а кукла Дрю была одета как Золушка на балу.

Но вдруг в мгновение ока куклы изменились.

Теперь одна была одета по женской ковбойской моде, а на другой было мини-платье и черные колготки на манер «Звездного пути»!

Гэврил невольно охнул от удивления, а Тоби воскликнул: «Вау!»

Близняшки отпрыгнули от кресла, и их куклы неожиданно вернулись в свою рванину, снова приобрели свой прежний жалкий вид.

Блейн начала шмыгать носом явно в преддверии полноценного плача, а Дрю закричала:

– Ну и что вы тут устроили?! Она испугалась и остановилась. А нам было так хорошо, так весело. И ничего плохого мы не делали! – В ее голос вдруг вторглась нотка неуверенности. – Мы делали что-то плохое? Я и не думала. Казалось, что все хорошо.

Гэврил подошел к девочкам, неловко обнял их и одобрительно похлопал по плечам.

– Сестренки, не вешайте носа! Не надо плакать, пожалуйста, все в порядке. Никто не сделал ничего плохого. Просто мы с Тоби были потрясены. Мы вошли и долго не могли понять, что происходит. А кстати, что это было? Неужели наша дорогая дурочка научила вас какому-то волшебству? Или вы где-то украли новых кукол и освоили хитрый способ это показать? Боюсь, любая такая кража – преступление гораздо более серьезное, чем шоколадки со скидкой!

– Нет, ничего подобного. Это все Вэнга сделала. Она каким-то образом умеет изменять вещи. Ты только попроси ее по-хорошему.

– Она понимает, что мы говорим?

– Да, понимает. Мы это узнали несколько дней назад. Мы устали надевать на нее носки и туфли, а потому сказали ей: «Вэнга, сделай это сама», и она сделала.

Гэврил несколько секунд разглядывал это бледнолицее существо, потом сказал:

– Вэнга, я прошу прощения за все прозвища, какие я для тебя выдумывал. Поверь, наша вера в то, что ты умственно отсталая, была навязана властями. Но теперь нам открылась истина. В тебе происходит что-то такое, что приносит тебе удовлетворение, несмотря на твои ограниченные обстоятельства. Может быть, это «что-то» получше того, что может предложить реальный мир. А может быть, ты не можешь быть иной – только такой, какую мы видим. Что бы это ни было, мы его принимаем.

Вэнга никак на это не прореагировала, но Гэврил каким-то образом ощутил, что его тирада была принята с чувством удовлетворения, с некоей королевской гордостью. Он повернулся к близняшкам.

– Прекрасно, значит, отмороженная сестренка понимает все, что мы говорим. Но как она умудряется изменять игрушки?

– Понимаешь, вчера мы играли с куклами, и я сказала: «Эх, хорошо бы наши Барби были поновее», и тут раз – так оно и стало! Мы знали, что это Вэнга как-то устроила, потому что ни я, ни Дрю ничего такого не делали, даже если бы и могли.

Гэврил посмотрел на свои изношенные старые «Найки».

– Может быть, Вэнга может достать мне кроссовки получше?

На его ногах вдруг образовалась великолепнейшая пара «Эйр Джорданов», какие он когда-либо видел. Но эти кроссовки немного отличались от тех, которые Гэврил знал досконально по многочисленным своим исследованиям, словно явленные из какого-то источника более диковинного, чем магазинчик на углу.

– Поразительно!

– Я следующий! – вскрикнул Тоби. – Я хочу очки получше, крутые, как у Уилла Смита. Ну ты знаешь – «Люди в черном»!

И мгновенно пухлое детское лицо Тоби засветилось любезностью в новых очках с темными стеклами.

– Точно как доктор прописал.

– Вэнга, пожалуйста, – сказала одна из близняшек, – ты можешь и нам вернуть наших хороших куколок?

Четверо детей продолжали восхищаться и удивляться, глядя на свои приобретения, – Вэнга тем временем продолжала лежать на спине в полном оцепенении, не демонстрируя никаких заметных внешних изменений, – но вдруг их веселье было прервано громким окриком, от которого они подпрыгнули.

– Ах вы дьяволята, – раздался голос мамы Джинни. – Гадкие маленькие уроды! Вы какую жуткую бесовщину тут творите?!

5

В жаркой и душной спальне Крис захотелось выпить стакан холодной воды. У этого дня, казалось, не будет конца. Гэврил закончил рассказ о том, что предшествовало кататонии мамы Джинни, не сводя с социального работника взгляда, каким нервный певец оценивает судей на конкурсе талантов, и Крис попыталась позволить своему разуму не противиться реальности, которую описал ей паренек. Вэнга воспринимает окружающую действительность, реагирует на нее, чувствует? Ладно,