– Мисс Сью, рад видеть вас снова! – произнёс он, широко улыбаясь. – Кажется, будто вы покинули нас только вчера…

– Если бы только это было правдой!

Хватило всего нескольких мгновений, чтобы Сью преобразилась. Она, обычно незаметная для окружающих, теперь искрилась от счастья.

– Тётушки будут счастливы, – добавил мистер Фергюсон, забирая её багаж. – Пойдёмте, не будем заставлять их ждать!

Через двадцать минут автомобиль остановился перед старинным особняком, гордо возвышавшимся посреди деревьев парка. Он впечатлял торжественной архитектурой и фахверковым фасадом[2]. Казалось, что зданию, прошедшему сквозь столетия, не могут угрожать никакие катаклизмы.

Сью едва успела захлопнуть дверцу авто, как на пороге дома возникли две женщины: одна – высокая и худая, как палка, одетая в строгое чёрное платье с гофрированным воротником, другая – маленькая и круглая в лимонно-жёлтой юбке и блузке в весёлый горох.

– Дорогая, как же мы по тебе соскучились! – воскликнула тётушка Хармони.

– Моя милая Сью! – подхватила тётя Опаль, обнимая девочку пухлыми руками. – Ох, кожа да кости! Можно подумать, ты голодала несколько месяцев…

На самом деле Хармони и Опаль были родными сёстрами давно умершей бабушки Сью, Виктории.

– Опаль приготовила замечательные слойки с яблоками, – объявила тётя Хармони.

– Едва не спалив кухню, ну да неважно… Воспользуемся каникулами, чтобы немного откормить тебя, пока ты не превратилась в ходячий скелет.

Сью впервые за несколько месяцев забыла о календаре. Больше всего на свете ей хотелось сейчас остановить время.

* * *

– Если вы остались довольны посещением, просим заглянуть вас в наш сувенирный магазин!

Любезное приглашение разбилось о стеклянный взгляд. Напротив Холли стояла дама в очках, напоминая сову, которую разбудили средь бела дня. На её шее висел талисман, славящий Всемогущего Ракообразного. Религия дамы не позволяла есть дары моря, и возможно, за то, что она оскорбила божество, она отправилась в музей в качестве покаяния.

– До свидания, мадам! Хорошего вечера.

С каждым днём Холли всё сильнее ощущала, как Мир-который-может-был-а-может-и-нет утрачивал привлекательность для посетителей, а те немногие, что заходили сюда, на самом деле искали туалет. Жители Астролуны давно потеряли интерес к прошлому, предпочитая следить за гонками ковров-самолётов, слушать предсказания гадалок и ходить на шоу танцующих носков.

В порыве ностальгии Холли зашла в сувенирный магазин. Ржавый колокольчик слабо зазвонил, когда она толкнула стеклянную дверь. Прошло почти десять лет с тех пор, как сюда осмелился заглянуть последний посетитель. Продавщица, работавшая на кассе, уволилась задолго до прихода Холли, и замены ей не нашлось.

– Как всё это грустно, – пробормотала девушка.

Место казалось заброшенным, забытым. С полок свисала паутина, открытки пожелтели, а на кружках едва можно было различить надпись «Я точно видел Мир-который-может-был-а-может-и-нет».

Холли медленно бродила среди сувениров, мысленно возвращаясь в детство. Когда ей было десять, она копила карманные деньги, чтобы приобрести кулон в форме бутылочной пробки. Конечно, это была всего лишь реплика экспоната «Замечательная пробка», которой можно было полюбоваться на четвёртом этаже, но Холли любила кулон и продолжала его носить.

Она заметила старый рекламный проспект, в который была завёрнута одна из статуэток. Холли взяла его в руки, и её глаза чуть не вылезли из орбит. Под крупным заголовком, гласившим: «ЖЕМЧУЖИНА АСТРОЛУНЫ РАСКРЫВАЕТ ТАЙНЫ СВОИХ ЧУДЕС», расположилась выцветшая фотография. Холли с изумлением всматривалась в длинную очередь посетителей, выстроившихся за оградительными стойками. Она без труда узнала декор первого этажа. На месте витрины с набором чайных полотенец громоздились гигантские коллекционные экспонаты: невероятных размеров чучела животных, огромный аэростат в красно-жёлтую полоску и фасад храма с царственными монументальными статуями.

Холли в жизни не видела ничего подобного. Куда же подевались эти чудеса Астролуны?

Глава 2. Исчезновение

– Извините, мистер Льюис, у вас не найдётся свободной минуты?

Холли просунула голову в приоткрытую дверь. В блузке с высокой стойкой и гладким пучком она выглядела строже, чем накануне. Сдвинув брови, директор музея сидел за столом, склонившись над кипой бумаг, которые грозились вот-вот рухнуть на пол.

– Да. В чём дело, мисс Найтингейл?

– Вчера я узнала кое-что любопытное о музее. Вы сможете ответить на несколько вопросов?

– Был бы страшно польщён! Я всегда знал, что из нас двоих вы лучше разбираетесь в историях музейных коллекций. До встречи с вами я и понятия не имел, что, например, башмак с пятого этажа прошёл шестьсот четыре километра…

– Шестьсот девять, если верить словам профессора Алуазиуса Робинсона, – поправила Холли, – но не это привело меня к вам… Посмотрите, я нашла этот старый проспект в сувенирной лавке. Экспонаты на фотографии вам о чем-то говорят? Я их никогда не видела в музее…

Старичок поправил очки на носу и уставился на выцветший снимок.

– Ах да, понимаю ваше удивление… Эти экспонаты были представлены для церемонии открытия музея почти сто лет назад, – объявил он, разглаживая складки своей пижамы. – К сожалению, чудеса постепенно пришли в негодность, и мой предшественник распорядился их убрать. Судя по отчёту, с которым я бегло ознакомился, конструкция, поддерживающая чучел, была слишком хрупкой, могла в любой момент сломаться и покалечить посетителей. То же самое можно сказать и о фасаде храма, который начал разрушаться, но даже это ничто по сравнению с опасностью, которую представлял собой аэростат… Действительно, очень жаль. Но, к сожалению, такое случается.

– Разве нет возможности отреставрировать их?

– Нет, это требует мастерства, которое на сегодняшний день почти утрачено. И вообще реставрационные работы слишком затратны для нашего бюджета… Разумеется, власти помогают субсидиями. Для нас главное – сохранить в должном виде те экспонаты, которые выставлены в наших залах сейчас. А теперь, если не возражаете, мисс Найтингейл, мне нужно заняться срочной корреспонденцией.

Холли испытала горькое чувство разочарования. Как никогда её горячо любимый музей показался ей забытым и брошенным.

* * *

К чаю подавались слойки с яблоками, сорбет из чёрной смородины и кусок пудинга. Встав из-за стола, Сью подумала, что лопнет. Слегка пошатываясь, она поднялась по лестнице и толкнула последнюю дверь на четвёртом этаже, в комнату Фрины Эшвуд. Девочка по привычке называла её «бабушкой», но на самом деле Фрина приходилась ей дальней кузиной. Старушка, как обычно, крепко спала на своей кровати с балдахином. Врачи говорили, что жить ей осталось недолго. Но годы шли, и Сью с радостью замечала, что состояние Фрины ничуть не ухудшалось.

– Это я! – громко сказала девочка. – Я приехала…

Сью любила разговаривать с бабушкой Фриной, даже не будучи уверенной, что её слова могут быть услышаны. Бабушка давно стала самым главным