Мерцающий свет исчез.

В мире Сомун Бин больше не осталось света. Лишь тьма, которая должна была наполнять его изначально.

– Ынхо, наша любовь с самого начала…

Любовь, которая не могла существовать.

Эти слова Бин не сумела произнести. То, чего она так желала всю свою жизнь, не могло принадлежать ей ни на мгновение. Нет, этого даже не существовало в её мире. Слёзы, которые Бин ещё не выплакала, поднялись к горлу, не давая закричать.

– Я должна была просто умереть. Умереть, ничего не ожидая.

– Йомра, перестаньте проливать слёзы.

– Йомра, Йомра, Йомра.

Бин подняла глаза. Призраки взревели. Они горько плакали.

– Почему?..

Бин впервые видела, чтобы духи так рыдали. Они ответили, продолжая плакать:

– Йомра – наш мир, наше солнце, наша луна.

– Когда Йомра плачет, мы тоже плачем.

Вода в реке, наполненной светом загробного мира, пошла рябью. Бин закрыла глаза и закусила губу.

– Но почему?..

Она не в силах была понять, почему столь тяжёлая ноша легла на её плечи.

– Простите. Простите. Наше существование, мы сами заставляем королеву плакать. Йомра плачет.

Духи просили у Бин прощения. До сих пор она изгоняла их, пряталась и убегала, но теперь они просили у неё прощения.

– Почему, почему, почему…

Но Бин уже знала, какой выбор сделает. Другого пути не было. Она не могла бросить их. Жалость тронула душу Бин. Она встала. Призраки зашумели и последовали за ней по реке, ведущей в ад. Медленно, размеренно.

Бин пошла к середине реки. Вода нежно обнимала её тело. В тот миг, когда Бин ощутила её мягкое прикосновение, она подумала, что пора всё отпустить. В мире живых ей уже нет места. Она больше никогда не увидит Ынхо. Даже самые простые вещи не дозволены Сомун Бин.

– Идёмте, идёмте, наша юная госпожа, идёмте.

Голоса призраков звенели в ушах Бин. Она не стала стряхивать их протянутые руки. Бин шла, а река становилась всё глубже. Плечи, затем шея, подбородок, глаза, лоб и, наконец… Всё, что осталось, – это лунный свет, сияющий среди волн.

Бин медленно погрузилась в воду, оставив над головой спокойные волны. Фонари, что несли призраки, вели её в далёкий загробный мир.

– Идёмте, идёмте, наша королева, идёмте.

– Это место под землёй, в самой глубине.

– Место, куда отправляются все души.

– Перейти через реку Самдочхон, миновать долину Ветров, пересечь Ледяную реку.

– Самое глубокое место…

Глава 5

Сказание о последней битве

Грязевой дождь прекратился. Однако опустившаяся на дворец густая тьма никак не рассеивалась. В результате проведённых одно за другим расследований чиновники, вставшие на сторону верховного советника, были высланы из столицы.

– Шестой секретарь всё ещё не пришёл в себя? – спросил Хви мрачно.

Пламя свечи рядом с ним затрепетало. Джину низко поклонился.

– Да. Я всё проверил: призраки из пруда в доме военного советника исчезли. Младший сын, который также был без сознания, сразу пришёл в себя, поэтому мы полагаем, что шестой секретарь до сих пор не очнулся по какой-то иной причине.

– Только благодаря ему мы смогли продвинуться в этом деле так далеко.

– Ваше величество, доведите расследование до конца со всей справедливостью. Шестой секретарь желал бы именно этого.

– А что с тем пёксага, который был с ним?

Джину поколебался, не в силах сразу ответить на вопрос Хви. То, что пёксага оказался девушкой, да ещё и невестой Ынхо, оставалось тайной.

– Прошу прощения, но он исчез сразу после церемонии вознесения.

Джину вспомнил, как выглядел тогда дом военного советника. Упавший навес, следы большого пожара, сгоревшие мемориальная доска и гроб, лепестки цветов, валяющиеся вокруг… Там произошло нечто ужасное, но Джину даже предположить не мог, что именно.

Когда он нашёл Ынхо, лежащего во дворе без сознания, и торопливо проверил, жив ли тот, младший сын военного советника уже очнулся и сидел рядом. К счастью, мальчик ничего не помнил.

Другие пёксага из Квансангама, которых привёл Джину, также исследовали дом Ли Мансу и проверили состояние Ынхо, но сказали лишь, что оно никак не связано с призраками.

«Куда же делась юная госпожа Сомун?» – тяжело вздохнул Джину.

Он чувствовал, что было ошибкой позволить Бин провести ритуал вознесения, как она хотела. На первый взгляд казалось, что история в доме военного советника благополучно завершилась и призраки больше не истязают Ынхо, поэтому оставалось только ждать, когда он придёт в себя.

«Но у меня дурное предчувствие».

Предчувствие – у человека из клана, который на протяжении многих поколений изгонял злых духов. Джину решил непременно расспросить Ынхо о том, что произошло во время церемонии вознесения, когда тот очнётся.

– Конечно, меня беспокоит, что шестой секретарь ещё не пришёл в себя, но мы должны делать то, что нужно.

Услышав слова Хви, Джину опомнился и быстро поклонился:

– Слушаюсь, ваше величество.

Хви бросил взгляд на сложенные перед ним документы. Об этом они официально объявят завтра. Верховный советник Хан Гильджон совершил невообразимое преступление в доме военного советника Ли Мансу для того, чтобы укрепить свои позиции при дворе и поднять восстание.

– Судя по всему, верховный советник очень спешил.

– Вполне возможно, ведь тех, кто поклялся ему в верности, одного за другим изгнали из королевского дворца.

– Невероятно, что он решился даже на такое, чтобы сделать своего внука наследником.

Хви вздохнул:

– Ладно. Сегодня можешь на этом закончить работу и идти. Подготовься к завтрашнему дню. Когда взойдёт солнце, ситуация во дворце полностью изменится.

– Пусть ваша воля будет несгибаема, ваше величество.

– Конечно. Так и должно быть, – кивнул Хви. – Иди.

– Да, ваше величество.

Когда Джину, пятясь, вышел из комнаты, в ней остались только Хви и сансон. Их окутывала мрачная атмосфера.

– В любом случае однажды пришлось бы это сделать. Какой смысл откладывать, если задержка только поможет клану Хан выиграть время?

Хви уже намекнул о своих намерениях вдовствующей королеве и главной наложнице. Вдовствующая королева, самая старшая в правящей семье, поддержала его, а за главной наложницей стоял левый советник, который обладал пусть и не таким значительным, но всё же влиянием. К тому же у Хви появилась новая сила, которую собрал вокруг него Ынхо.

Своими последовательными действиями они отстранили многих сторонников верховного советника от управления страной, и теперь оставалось решительно вырвать сами корни.

– Не могу же я вечно быть