Выстрел.

Попадание.

Второй глаз лопнул с отвратительным, хлюпающим звуком, взорвавшись чёрной, дымящейся слизью. Ослепшая птица замолотила крыльями в воздухе, захлёбываясь в собственном визге, и с оглушительным треском рухнула вниз. Она ломала под собой обледеневшие валуны, взметая тучи снега и льда, и наконец затихла, лишь изредка подрагивая в слабых конвульсиях. Но Вейт уже не видел этого падения. Он рухнул на колени рядом с Джастином, его собственные руки дрожали так, что он едва мог управлять ними. Он прижал окровавленные пальцы к шее друга, отчаянно пытаясь нащупать под холодной кожей хоть какой-то признак жизни.

— Очнись... — выдохнул он, почти молясь, шёпотом, который тут же унёс ветер. — Будь жив...

И чудо — сердце Джастина ещё билось. Пульс был слабым, прерывистым, тонкой, едва уловимой ниточкой, готовой оборваться в любую секунду. Юноша лежал на спине, раскинув руки, будто собирался обнять небо. Под ним, растопляя снег, медленно расползалась тёмно-алая, почти чёрная лужа. Его глаза были полуприкрыты, взгляд затуманен, устремлён куда-то внутрь. Губы беззвучно шевелились. Изо рта лилась густая, розовая от пены кровь.

— Держись... — Вейт судорожно схватил его руку. — Не уходи, слышишь меня?! Мы тебе поможем, ты только продержись, пожалуйста...

Их глаза встретились, и Вейт увидел, как друг слабо, едва заметно улыбнулся, обнажив окровавленные зубы. В его взгляде не было страха. Джастин сжал ему ладонь так сильно, что кости хрустнули, а на коже проступили багровые следы от пальцев. Он хотел что-то сказать, прошептать, но изо рта вырывались лишь кровавые пузыри, лопавшиеся беззвучно. Вскоре пальцы обмякли. Голубые глаза медленно посмотрели на свинцовое небо и застыли. Пульс под пальцами юноши дрогнул в последний раз и исчез.

Тишина накрыла его с головой, заглушая всё вокруг. Вейт больше не слышал лязга оружия, не чувствовал ветра, режущего кожу. Он просто сидел на коленях в холодном, пропитанном кровью снегу, сжимал остывшую ладонь и неотрывно глядел в эти неподвижные глаза. Он чувствовал, как последняя внутренняя опора ломается внутри, рассыпаясь в прах навсегда.

— Вставай!

Низкий, хриплый голос прозвучал прямо над ухом. Бернар внезапно возник рядом, и его сильная рука грубо впилась ему в плечо, дёргая вверх с такой силой, что кости похрустели, а тело нехотя подчинилось.

— Сейчас не время горевать.

Вейт бессмысленно мотал головой, пытаясь вырваться из этой хватки, его пальцы с новой, отчаянной силой впились в безжизненную руку Джастина.

— Нет! — его голос сорвался в пронзительный крик, полный ужаса и отрицания. Он тряс эту руку, словно силой своего отчаяния мог вдохнуть в неё обратно жизнь, заставить пальцы снова сжаться. — Он не… Он не может... Он же только что… Он же только что улыбался…

— Он уже мёртв! Смирись с этим!

Беспощадные слова Бернара вонзились в его сознание острее любого клинка. Они вошли в его разум слишком резко, слишком безжалостно, сломав последний хрупкий барьер, который отделял его от потери контроля.

Смех.

Это хохотал в его голове сам Хаос. Юноша закричал в ответ. Крик вырвался из самой глубины души, сжигая голосовые связки, сдирая глотку. Грудь будто разорвало изнутри