следующее мгновение его меч вспорол брюхо очередному зверю Хаоса от паха до грудины. Густая, как смола, чёрная кровь брызнула ему в лицо, обжигая кожу. Он скривился, отшатнулся, смахнул её тыльной стороной ладони и снова поднял клинок.
— Конца не видно!
— Не больше, чем твоих девчонок! — фыркнул Вейт, и на одно короткое сумасшедшее мгновение оба хрипло, с надрывом рассмеялись, пытаясь этим смехом вытолкнуть наружу сжимавший горло страх.
В ту же секунду юноша едва успел отклониться назад, и острые, как обсидиан, когти рассекли воздух в сантиметре от его горла. Меч в руках дрожал от усталости, лезвие сплошь покрывала чёрная, засохшая корка, напоминающая смолу.
— Чёрт… их всё больше и больше! — сдавленно выдохнул он, проводя тыльной стороной запястья по потрескавшимся, обветренным губам.
Джастин, прикрывавший ему спин рассмеялся. Его левый рукав был разорван в клочья, обнажая глубокие, воспалённые царапины на предплечье, а по обожжённым пальцам тонкими ручейками стекала собственная алая кровь, смешиваясь с чёрной грязью.
— Значит, надо ускориться! — бросил он сквозь стиснутые зубы и снова ринулся вперёд. Движение было отработано до автоматизма: обманный выпад, резкий разворот на пятке, и точный укол под основание гортани очередному зверю. Тот захрипел, издав булькающий звук, и завалился набок, дёргаясь в последних судорогах.
— Держи левый фланг! — прохрипел Вейт, с трудом уходя в парирование. Его меч встретил когти с оглушительным лязгом, и от силы удара у него похрустели костяшки пальцев, отдавая болью до самого локтя. Он зашипел, скривившись, но вцепился в эфес ещё сильнее.
В этот миг один из зверей Хаоса, огромный, похожий на медведя, объятого шевелящейся тьмой, прыгнул на него сверху, заслонив собой и без того серый клочок неба. Юноша инстинктивно пригнулся, уходя в низкий, почти на корточки, присед, и прежде чем чудовище обрушилось на него всей тушей, Джастин метнулся вперёд. Взмах. Клинок вошёл в мягкое, незащищённое место под раздутым брюхом. Фонтан чёрной крови окатил их обоих.
Неподалёку, отбиваясь от трёх монстров сразу, сражался Бернар. Его броня была вся во вмятинах и глубоких трещинах, а из раны на плече, несмотря на ледяную корку, сочилась алая струйка. Но он не думал останавливаться. Эта боль, казалось, не ослабляла, а подпитывала его — заставляла дикую силу кипеть в жилах, заглушая ломоту в мышцах и тяжесть в лёгких. Он рубил снизу вверх, отсекая конечности с хрустом, делал тяжёлый шаг в сторону, сплёвывал на снег кровь и снова шёл вперёд. Очередной зверь Хаоса падал на снег с разрубленной пополам мордой.
— Сюда, ко мне! — проревел он, и его голос каким-то чудом прорвался сквозь всеобщий грохот и рёв.
Лорик, услышав его, тут же ринулся вперёд. Его длинное зазубренное копьё вспыхнуло синим сиянием, и он с размаху, вложив в удар весь вес, вонзил его в грудь чудовищу, которое уже сжималось для прыжка на спину Бернару. Раздался пронзительный визг, и тварь, захлёбываясь чёрной жижей, откатилась назад, судорожно хватая воздух. Но едва он выдернул наконечник, как из-за спины, скользя по льду бесшумно и стремительно, появилась чёрная змея — длинная, вытянутая, с пульсирующим ртом-присоской, усеянным
