Жнец стиснул кулаки, затянутые в плотные кожаные перчатки. Не время для сомнений – вероломный пес Симада пока еще жив, как и все прочие предатели. А значит, нужно это исправить, и Жнец уже выбрал подходящий день. Грядет Турнир Домов – пышный праздник, которого ждут многие, еще не осознавая, что он станет последним в их жизни. Эта мысль невольно заставила Жнеца растянуть губы – а точнее, то, что от них осталось, – в кривой усмешке. После этого он обвел глазами свое творение. Так скульптор кидает придирчивый взгляд на новую статую, изучая все ее изгибы, замечая малейшие трещинки или излишне грубые выступы. Подобным образом архитектор пытливо изучает построенный по его чертежам дом, непрестанно размышляя: простоит ли здание десятки лет или рухнет уже к концу сезона, когда почва осядет под обильными дождями?

Однако самая тяжелая работа была впереди. Сейчас перед ним на полу лежала только заготовка; бездушное создание, найденное им в старинном склепе, пустая оболочка, что чудом уцелела при некогда случившемся обвале. Теперь же Жнец должен был вдохнуть в нее жизнь. Навсегда лишиться частички своей Воли и передать ее другому существу. Наверное, это походило на то, как призыватели поднимают элементалей, однако магики лишь временно воплощали материальный отклик стихии. Здесь же он сам становился Творцом. Жнец закрыл глаза и положил руки на безволосое бледное тело, отдаленно напоминавшее паука. А потом принялся медленно и нараспев произносить нужные слова, полностью очистив свой разум от сторонних мыслей. Ведь произнеси он неверно хоть один слог – и в лучшем случае он временно лишится сил. А в худшем…

Когда Жнец произнес половину заклятия, тварь чуть шевельнулась – или ему показалось? – но голос его не дрогнул. Жнец не открыл глаза, даже когда ворвавшийся невесть откуда сильный порыв ветра разметал по всему залу его записи и погасил свечи. Лишь произнеся последнее слово, Жнец отступил на пару шагов и стал выжидать, пытаясь привыкнуть к странному ощущению пустоты. Впрочем, он пожертвовал уже слишком многим, чтобы жалеть о подобной мелочи, и если такова плата за его месть – так тому и быть. Прошло немало времени. Ему уже начало казаться, что он все же допустил ошибку. Возможно, неверно перевел какое-либо слово – язык чудом обнаруженной формулы этого заклинания был весьма и весьма сложен для понимания, и о значении некоторых символов он мог только догадываться – либо же начертил на полу не тот знак, или же…

Нет, у него получилось! Жнец замер от восторга, глядя на то, как создание поднимается на лапы и обводит зал непонимающим взглядом. Наверное, так мать смотрит на первые шаги своего любимого дитяти или кузнец наблюдает за тем, как кусок раскаленного железа под его молотом становится грозным оружием. Думается, Жнец был единственным человеком во всем мире, кому удалось воочию увидеть подобное существо, чей вид вымер многие сотни, если не тысячи лет назад, ведь даже найти простое упоминание об этом существе и месте его возможного захоронения он смог по счастливой случайности на страницах одного пыльного манускрипта.

Создание тем временем остановило свой взгляд на Жнеце и издало тихий звук, напоминающий рычание. Хоть он и слегка изменил заклятие, дабы подавить волю чудовища и подчинить его себе, но что, если оно смогло ему воспротивиться? Все представители данного вида буквально дышали магией – превзойти их могли разве что вымершие века назад драконы, – а значит, он не мог быть полностью уверен в том, что его затея удалась. В этом случае Жнецу предстояла долгая, выматывающая схватка, которую он легко мог проиграть; ведь ритуал отнял у него почти все силы, а перед ним находилась одна из самых опасных тварей, которых только знал этот мир. Медленно подойдя к Жнецу, чудовище снова рыкнуло – а после, принюхавшись, слегка потерлось уродливой башкой о его перчатку, видимо признавая в нем хозяина.

– Ты слышишь меня? – с облегчением произнес Жнец, все еще не веря в успех.

Тварь не шелохнулась, но в глазах ее промелькнул огонек разума. Жнец удовлетворенно кивнул, двинулся к ближайшей двери и откинул тяжелый засов. Внутри крохотной комнатки – длиной и шириной примерно в два человеческих роста, не более – находился молодой парень в одной набедренной повязке, сидевший в углу возле грязного ведра. Завидев своего мучителя, он кое-как поднялся на ноги, но не сделал и шага – несколько выбитых зубов в прошлый визит Жнеца научили наглеца покорности.

– Господин, прошу вас! Ради всех богов! Отпустите! – заверещал парень. – У меня жена и дочь! Пожалуйста! Я не скажу ни слова! Прошу…

– Это тебе, – бросил Жнец и отошел в сторону, не обратив на скулеж этого червя ни малейшего внимания. – Наверное, ты успел порядком проголодаться… или успела? Впрочем, какая разница.

Тварь благодарно заклокотала и переступила порог. Хныканье пленника в тот же миг сменилось воплем ужаса, который вскоре перешел в булькающий хрип, раздались звуки разрываемой плоти и громкое чавканье. Жнецу же оставалось только ждать.

Спустя время раздались шлепающие шаги – и из темноты вышел тот самый парень; точнее сказать, то, что приняло его обличье. Двигалось оно медленно и осторожно, еле-еле переставляя ноги и придерживаясь за стены. Остановившись в центре зала, оно приблизило к глазам свою ладонь и несколько раз сомкнуло и разомкнуло кулак, словно свыкаясь с новыми ощущениями.

– Понимаю, не самая завидная шкура, – усмехнулся Жнец, глядя на то, как оно рассматривает в настенном зеркале собственное отражение. – Сначала я подумывал достать тебе какую-нибудь симпатичную барышню, но смазливая мордашка привлекла бы слишком много внимания. Иди ко мне, я хочу тебе кое-что показать.

Оно медленно приблизилось к своему создателю. Хоть их и разделяло всего несколько шагов, путь этот занял немало времени; оно то и дело спотыкалось, словно перебравший пьяница, а пару раз и вовсе падало на колени. Однако Жнец проявил терпение. Ничего страшного. Уже к рассвету оно освоится со своим новым обличьем и будет двигаться так уверенно, что никто и не заметит подвоха. А проведя какое-то время среди людей, быть может, даже научится имитировать их речь – ну хотя бы на