Мне уже почти пофиг на зрителей…

Но секунды и минуты шли, — а ничего толком не происходило!

— Хм, — призадумалась, почёсывая вновь зудящую бровь. — Как же там в сказке было? Омыла она молодца слезами, окропила его труп водою мёртвою, затем — водою живою… И ожил добрый молодец… Не, ребят, всласть порыдать над вашими несостоявшимися трупами у меня при всём желании не выйдет — вы для меня не та категория… А вот что насчёт мёртвой воды? А мёртвую воду я вам, чисто гипотетически, устроить могу… Да и живую тоже. Лука, ты ещё не всю минералку выдул?

— Нет. Держи, — приученный мамой не задавать приличным людям лишних вопросов, стриж протянул стандартный ПЭТ с остатками. Поболтала на донышке, снова подумала:

— Нет, по идее, там уже не только вода, но и слюни охотника… Но какая, к чёрту, разница? Хуже не будет… Так. А где наши кудесники-чудесники?

— Уже тут, — отозвался Мустанг, возникая рядом. Вместе с Банни на условном поводке… — Что нужно? Торжественное аутодафе, для попа?…

— Какого попа? — я нахмурилась. Яр кивнул на торчащие из свалки пятки, с прилипшим к каблуку куском рясы. — А-а. Не, попа потом… Но — да, он мне не нравится. Уж больно громко орал… Но я счас не о том. Ты мне воду добудь.

— …Вась. Я, вообще-то, маг огня. Пока. Полярные элементы, конечно, могут… Иногда. Но фонтан далековато, — очень партийно правильно ввернул Ярик. Памятуя о том, что нас вероятно уже местами слушают. Не те, кто надо.

— Ты не понял. Ты мне из этих ушастых экскрементов, — кивнула на ближайшую кучу трупов сидхе. — Воды добудь.

— Зачем?

— Ну… Они — мёртвые, вода — мёртвая… Теперь идея ясна?

— Вась… — чуточку нахмурился маг. Я пожала плечами:

— Не выйдет с первого раза — повторим. Один хрен, их тут — как лабораторных крыс в департаменте… Не вижу разницы, честно говоря.

— Ну если ты так ставишь вопрос…

— Да он всё равно пока мёртвый, ему вообще пофиг, — кивнула на избитого, обескровленного гвардейца.

— Логично, — подумав, заключил Мустанг. И дал команду Банни…

***

Нет, с первого раза, естественно, не вышло: воздушник перестарался. Остатки аш-два-о в трупе сразу — перешли в состояние пара, газа, — и ещё чёрт знает чего!…

И нагло испарились, сволочи.

Мы их так семь штук перевели, под охреневшее сопение Светлова в наушнике. В его глазах все эти жмурики являлись довольно ценным ресурсом… И формат “деньги на воздух” он не понимал. От слова "совсем".

Ну а мне было фиолетово.

— Вы там что, все укулели? — наконец, не выдержал “бабушка”.

— А ты что — фашист-чистоплюй? — с полным дзеном отозвался Лука, наблюдая за медитативным процессом изведения останков сидхе.

— Да это прямое разбазаривание средств департамента!

— Ни хрена, — отрубил Мустанг. — Пока не произошло их трансфера на территорию непосредственно ЗД “Сокольники”, мы вправе их хоть в измельчитель сунуть.

— Именно это и происходит!

— И? — безмятежно потёрся носом о моё ухо Ковбой. — Прикольно, кстати, выглядит… Почти как упаковочную пупырку лопать.

— Пиздец, — чуть подумав, заключил Борис. — Надеюсь, Стрешнев до вашей моральной ямы ещё не скатился?

— Есть лишь звёздное небо над головой, да нравственный закон внутри нас, — процитировал Гребенщикова Лука, и джинн сразу как-то сдулся… Замолчал, прекратив столь осуждающе сопеть.

Ура, блин.

— Так, ок… — хлебнув дарёной водички, почесала нос. — Раз не получается выжать логичным, в принципе, путём — может их огоньком экстрагировать, мм?

— Хм. По идее, при сгорании органических веществ в избытке воздуха, а лучше — чистого кислорода, сажа не образуется. При заранее отредактированной реакции, где изначально известны все переменные, получится сначала вода — в её парообразном состоянии, затем — углекислый газ. Конкретно здесь вопрос лишь в том, что: во-первых, и тело человека состоит из большого количества элементов таблицы, во-вторых — эта дохлятина вообще может сильно отличаться… Чисто по составу. Например, того же кальция-кремния в них наверняка больше. То есть скорее мы получим просто сажу… Даже если сжечь в идеально поступающем токе кислорода, — заметил Мустанг.

— Ну давай попробуем на одной штуке? Хуже уже всё равно не будет.

— Не вопрос. Ставь щит, с доступом для Банни… А ты, мазила, закачивай внутрь воздух. Уж тут-то — не ошибёшься? — Стасик покраснел, под чутка осуждающим взглядом Огненного. Шмыгнул носом, и без единой жалобы принялся за работу.

Мустанг оказался прав — действительно, невзирая на их старания, вышла лишь кучка жирненького пепла. И вот, вроде бы, снова — провал… Но что-то мне подсказывало, что это ещё не всё.

Под довольно скептичными взглядами притянула бывший круговой щит, перестроенный в маленькую “плошку”. И развеяла его прямо над ладошкой. Совершенно неаппетитные, грязные куски упали в подставленную пригоршню, и… Принялись таять, словно масло какао. Запахом и структурой напомнив нефть и ртуть одновременно.

Пахло концентрированной смертью, можно сказать…

Но отмечать победу было рано.

Сняв с петли лук, развернула и вполголоса озвучила:

— Ну что, Кощей, давай работать…

Древесина покрылась лёгкой, постепенно темнеющей дымкой. И сквозь эту некромантскую мгу* я тупо стала лить на раны полученную химозную гадость…

Впрочем, быть просто “химозной” она переставала. Окрашиваясь из своей оригинальной, глубокой черноты всё той же знакомой серостью.

— Ах-ре-неть! — протянул подтянувшийся на движуху Лавр. И уточнил:

— Вась, он же мёртвый?! — Я отмахнулась:

— Это временное явление. Не мешай.

Очень даже целый труп радовал своими ненаучно затянувшимися ранами. Но не радовал тем, что всё ещё труп.

— Звезда Поганус встала в созвездие Мухомора! — изумлённо, хоть и вяло, возмутился Боря.

Прочие зрители пока помалкивали. Ну хотя бы потому, что воняло сие великолепие серой. Да так, что глаза слезились… Это Светлову по ту сторону экранов — тепло и светло, так сказать… И мухи не кусают, да.

Нет. Полагаю, кроме как возвращать живую материю к исходному состоянию, эта фигня ни на что не годится. Да, это магия, — но скорее, магия некроса… Если сравнивать с тем, что я обоняла в портале со Мстишкой, где мы некромантов били — с