— Да, и в сторону симпатичных офицеров — лучше даже не косись. Во-первых, всё равно нет смысла. Хотя бы потому, что Змею они и в подмётки не годятся… Во-вторых, если с ним случится очередной приступ острого “Дюдюка Барбидокская” — то и чертям в аду станет тошнёхонько. Вы с ним, конечно, в данном вопросе прям исключительно похожи, но… Я тебе просто не советую. Вот как друг — не советую. Пусть лучше в другом месте бесится, чем пускает на кружева нервы персонала ЗД. Сокольники должны стоять, Вась. Нерушимо. А припрёт с ним реально поругаться — wellcome to сопределье… Потому что город нам тоже нужен — живым, а не впавшим в коллапс энд истерику.

— … — подняла одну бровь.

— Я серьёзно. “Спонсор дурки — Сокольники!” — это перебор.

— … — подняла вторую.

— Ладно, а теперь давай о более приятных вещах… Старков (негласно) дал себя уговорить прекратить это тупое соревнование с Немоляевым. И на ближайших полгода мы на полном серьёзе обмениваемся пятёрками с вашим отделом. В смысле, уже на постоянку… Там, правда, твои воют — мол, и так с отрядной феей толком в сопределье не походили, но…

— Слушай, — я дёрнула её за рукав водолазки. — А с чего у них вообще сыр-бор-то?

— А! — досадливо отмахнулась мечница. — Это очень старая история! Ваш АА у нашего ЖиШи по молодости увёл потенциальную невесту — и теперь на ней успешно женат, все двадцать лет.

— Так Эльвира…

— Яблоко раздора, да. Вот такая вот фигня… Ну да ладно, это всё — дела давно минувших дней. Хотя Старков, конечно, бесится до сих пор… Слышала же присказку: девяносто процентов мужиков состоят в отношениях не с теми, с кем действительно хотят — а с кем получилось?… Вот так и тут. Нет, Старков был женат, однажды… Выдержал года четыре. Дальше — развёлся. Потому что пока он торчал “во полях”, она ему изменяла. Донесли, так сказать… Его же подчинённые. Он ведь в те годы преподавал в школе снайперов… — Я присвистнула. Хрена се мужик!

— Сонь.

— Ну?… — Холодкова снова мучила кофейный автомат.

— А познакомь нас? — Пальцы замерли над управляющей панелью. Сонька на меня покосилась. Типа, ты вообще — в своём уме?… Но каплю подумав, выбила у железки свой оплаченный допинг и резковато кивнула:

— А пошли! Прямо сейчас…Чё откладывать-то?

Ну, тут согласна на все сто.

***

— Добрый день, — вперился в меня тяжёлый взгляд серо-зелёных глаз с жёлтыми “зёрнами” на дне радужки. На краткое мгновение обладатель подвис. Сощурился, присматриваясь. — Василиса.

— На кого похожа? — без особого приглашения пройдя, села в ближайшее. Неудобные. Зараза, какие же они тут неудобные!… — Добрый.

— На одну террористку-смертницу. Но её давно нет в живых. Чем обязан?

— …Хочу познакомиться, — вполне честно заявила, мельком оглядывая кабинет и владельца. Старается быть сухарём. Но плохо получается. Бабу бы ему… хорошую и симпатичную. А там — говорят, и пустыня цветёт. Если полить, как следует…

— Совсем ку-ку? — грубовато спросил бывший Холодковский куратор, очень даже по-волчьи скалясь. Глаза мигом пожелтели до осенних листьев.

— Ну да, давно… Егор Шамильевич, херес пьёте? — с долей ухмылки выудила из рюкзачка сухой Palo Cortado — последний “аргумент”, который на Зойкиной терапии не пригодился. А точнее — не успел.

В бутылке завлекательно плескалось…

— Я на с-кх-лужбе, — фальшиво кашлянул совращаемый.

Ага, ага…

Сонька, покусывая губу, смотрела в окошко. Сурьёзно так! Спутники считала, да. Ну или панели солнечных батарей МКС. Только чтоб не заржать.

***

— И почему у меня такое чувство, что ты врёшь? — спустя минут двадцать поинтересовался Старков, накуриваясь крепкой, перцовой Circus Twister**.

Упакованный в чёрную форму ЗД — эдакий “человек в футляре”, на новый лад… Если исключить то, что об эту версию, кажись, можно порезаться — такой он весь острый и угловатый. Глаз цепляется за худые плечи жёсткой линией. Запястья, колени в отглаженных до бритвенности стрелок на брюках… И под столом это безобразие заканчивается узкой стопой, в неуставных кожаных туфлях.

Одни кости и жилы. И скулы. Тоже — бритвенной остроты. Явно какие-то японцы в роду затесались… Может ещё в первую мировую. Ну или после второй?…

Ну и волчий, всё время желтоватый взгляд, под “прямыми как мечи” бровями…

Человек-катана. В форме и погонах. Но без галстука.

От стола адски несло припрятанным в ящиках огнестрелом. Судя по тому, как крепко у меня чешется нос — калибр не хуже Зойкиных “заек”…

— Потому что я вру? — хмыкнула, разливая по отысканным в соседнем кабинете снифтерам напиток. Бокалов у офицерья не водится. Но вроде, у бухов имелся набор. Из хрусталя. Под шампанское, ха-ха…

— И?

— И мне было интересно, кто ж смог подружиться с этой стервой? — кивнула на дегустирующую, жмурящуюся от удовольствия Соньку. Да, хороший шерри — это вещь! — Видите ли…

— Вижу, — криво усмехнулся самую чуточку расслабившийся начальник.

— Видите ли… Подхода и яиц на таковой подвиг, в отношении лично меня — хватило только у Стрешнева. А Стрешнев это…

— Это такая сволочь, которая матёрый моральный террорист, — пыхнул дымком Егор Шамильевич. — Да, мы с ним в чём-то даже похожи. Оба социопаты. Только я без справки… — Холодкова не выдержала, заржала.

Шикнула на эту кобылу, чтоб не сбивала сей дивный разговор, открытий полный…

— Как интересно, Егор Шамильевич… Так вы говорите, Стрешнева моего — ещё по старым временам знаете?…

— Знаю, — кивнул мужчина, посверкивая хризолитом глаз… Нет, охотник. Всё-таки — охотник. Пусть и медленно умирающий… Зрение, после тренировок на паре сотен крыс, привычно мигнуло.

Закупорка. И какая-то несовместимость.

Да, чувак. Если доживёшь — быть тебе платформой для выстраивая моих дальнейших, уже глубоко_дружеских отношений с Сонькой…

— Стерва, — одними губами шепнул Старков, глядя мне глаза в глаза, стоило Рыжей отвлечься на возню со вкусной сигариллой…

Я расплылась в улыбке.

Сработаемся.

***

— Короче, —