отличали только размеры: средний рост около четырех метров и соответствующий вес. Они, к слову, тоже делились, как минимум, на две этнические группы: условно говоря, «индейскую» и «европеоидную». Затем по списку следовали эльфы, чисто теоретически подразделяемые на светлых - лесных, и темных, селящихся в горах, дворфы, которых Маргот по старой памяти назвала бы цвергами[5], и оборотни, похожие на вервольфов из бабкиных сказок. Возможно, существовали и другие виды, относительно которых имелись лишь разрозненные никем более не подтвержденные свидетельства. Упоминалось, в частности, о троллях и гоблинах, людях-птицах, «чертях» и «русалках». Могло случиться, что это были выдумки из разряда «у страха глаза велики». Нельзя было исключать так же ошибок в восприятии, в особенности, в стрессовой ситуации, но что, если это были реальные «всамделишные» существа? Драконы же на Агарте водились. И саблезубые большие кошки обитали в лесах и саванах. И давным-давно вымершие на Земле гигантские пещерные медведи, мамонты и длинношерстные носороги. Однако всех этих существ, - разумных, полуразумных и вовсе неразумных, - студенты изучали пока в самом общем плане, а вот оборотней - прицельно и со всеми возможными подробностями, начиная с физиологии и кончая стилем охоты. Объяснялось это тем, что в отличие от других разумных, оборотни отметились практически во всех известных порталах и считались опасными противниками. Впрочем, лично для Маргот, - и это она поняла практически сразу, - вервольфы ни разу не равные по силе противники. Имея лук и меч, копье и свою собственную магию, она даже в одиночку наверняка справится с целой ватагой этих перевертышей. Так что могла бы и не заморачиваться их подробным изучением, но она всегда была хорошей ученицей и не перестала ею быть, даже нечувствительно перейдя из XVI века в XXI.

В принципе, то, что ожидало ее после окончания Атенея, в некотором роде являлось своеобразным возвращением к истокам. Снова холодное оружие, а не огнестрел, магия и никаких продвинутых технологий, простой и ясный для Маргот мир бесконечной войны всех со всеми. Но одновременно для нее это был просто невероятный шанс оставаться и дальше самой собой, Маргот Дёглинг дочерью конунга Альгаута и хервёр из Санди Борга дроттнинг Эббы Йерне, боевым магом и темной вёльвой, живя при этом в том новом дивном мире, который открылся перед ней после «возвращения из Валгаллы».

«Шик, блеск!» - улыбнулась она мысленно, повторив одну из любимых присказок Лизы Вельяминовой, вместе с которой она ехала сейчас в имение Лизиных родителей на озере Велье[6].

Накануне они сдали последний экзамен в этом семестре, - у Маргот это были «Флора и Фауна Агарты», а у Лизы «Неврология и Нервные Болезни», - а утром за ними пришел высланный Лизиным дедом кортеж, и сейчас они ехали по заснеженным дорогам юго-западной Гардарики на внедорожнике «Ушкуйник 808».

С новгородскими повольниками[7] Маргот пересеклась всего один раз в жизни. Сцепились как-то в устье Невы и резались долго и упорно, но, в конце концов разошлись миром и долго пировали потом под стенами Ландскруны[8]. Маргот тогда выпила всего ничего, - один кубок красного эля, - но развезло ее знатно. Оно и понятно, ей как раз перед сечей исполнилось десять лет… И да, это была ее первая полноразмерная пьянка, не считая пиров, устраиваемых в замках, и первый, - впрочем, и последний, - опыт алкогольного отравления. Больше такого с ней не случалось и не могло произойти, потому что, узнав об этом ее приключении, тетушка Сигрид, во-первых, научила Маргот пить, а во-вторых, показала, как выводить из крови алкоголь.

Воспоминание возникло, как реакция на название внедорожника. Мелькнуло и ушло. Дело-то давнее и уже неактуальное. Через столько-то лет! Однако отнюдь не лишнее, потому что демонстрировало преемственность ее жизней, первой и второй. В Первой она сражалась с ушкуйниками по какой-то давным-давно забытой за ненадобностью, скорее всего, пустячной причине, а во Второй - ехала на шестиколесном армейском вездеходе с колесной формулой 6 × 6, то есть, на машине, способной идти по бездорожью или по в хлам разбитой грунтовке словно по идеально выглаженной бетонке Новгород-Ландскруна. При этом Ушкуйник этой конкретной модели имел роскошный салон, ни в чем не уступающий автомобилям представительского класса. Раскладывающиеся в кровати кожаные кресла, богатый бар и широкоэкранный телевизор. По ТВ, а прием шел через спутниковую антенну, сейчас гоняли «легкий музон», - еще одно выражение Лизы Вельяминовой, - фурчала кофеварка, выдавая очередную порцию кофе по Венски, Лиза подпевала какой-то незнакомой Маргот полуголой «диве-рецидиве», дирижируя в такт мелодии зажатой в длинных пальцах зажженной сигаретой, а сама Маргот разливала по дорожным серебряным стаканчикам эксклюзивный, пятнадцатилетней выдержки коньяк[9]. Впрочем, несмотря на занятость она успевала время от времени бросать короткие взгляды то на экран телевизора, то на свою подругу.

Лиза была красивой и раскрепощенной девушкой, талантливой колдуньей и великолепной соседкой, медленно, но верно, превращающейся в первую в жизни Маргот настоящую подругу. Правда, поначалу между ними возникло некое недопонимание, которое вполне могло перерасти в конфликт, но, слава богам, они обе этого не хотели, и недоразумение было мягко спущено на тормозах. Дело в том, что Вельяминова западала исключительно на девушек, а Маргот, имея в виду ее скудный жизненный опыт, пока еще не определилась в своих сексуальных предпочтениях. Ей, в принципе, нравились парни, хотя она ни с кем пока не встречалась, не говоря уже о поцелуях и, уж тем более, о настоящем сексе. Девушек же она попросту не воспринимала в качестве кандидатур для такого рода партнерства. В ее время так не делали. Во всяком случае, о лесбиянках она тогда даже не слышала. Мужеложцев, это да, было полно. Как минимум четверть армии трахалась между собой, что называется, по-братски. Теперь же памятью своего донора Маргот знала о женщинах, предпочитающих секс с другими женщинами, но поскольку та так и оставшаяся безымянной женщина, по всей видимости, была гетеросексуальна, никаких подробностей о том, что там и как у этих «трибад»[10], Маргот не знала. Внешне Лиза была хороша собой, и Маргот отнюдь не возражала просто полежать вдвоем с ней в постели, как подруга с подругой, но перейти к чему-то большему так и не смогла. Испугалась. Но и Лиза не настаивала. Так что все осталось, как есть, но обе с того времени стали осторожно присматриваться одна к другой. Вельяминова, как видно, не теряла надежды совратить понравившуюся ей девушку, ну а Маргот просто боялась попробовать и даже не знала, чего больше боится: что разочаруется в подруге или что ей это понравится.