– Люси, – раздается в неподвижном воздухе хриплый голос.

Закрыв глаза, я выдыхаю:

– Артур, вы здесь.

– Разумеется.

Он спешит мне навстречу, тяжело дыша, как будто бежал. Одет Артур, по обыкновению, безукоризненно: элегантное пальто, изысканно повязанный галстук, на манжетах поблескивают золотые запонки. Даже на тайном ночном рандеву он – аристократ, лорд. Артур окидывает меня взглядом, и его глаза расширяются от удивления. Если он – воплощение истинного джентльмена, то я, боюсь, до истинной леди не дотягиваю.

Под шалью на мне белый шелковый капот поверх ночной сорочки, кружевной подол которой торчит наружу. Я могла бы надеть закрытое платье и предстать перед Артуром чистой и целомудренной особой… но в чем тогда веселье? «А это и вправду весело!» – Глядя, как нервно сглатывает Артур, я не могу сдержать внутреннего ликования.

– Ваша записка чрезвычайно меня встревожила, – признается он. – Я подумал, что-то случилось. Вам нездоровится? А ваша матушка…

Я качаю головой:

– Все хорошо, простите, что напугала. Я поступила неразумно, отправив вам сообщение такого рода. Мне просто очень нужно было с вами увидеться… – Я опускаю глаза долу, затем снова взмахиваю ресницами.

Его напряженное лицо смягчается:

– Люси, – произносит он глухо и с такой нежностью, что мне хочется немедленно прижаться к нему и растаять. – Я приду, когда бы вы меня ни позвали.

– Правда?

– Я же здесь, так?

Меня обуревает желание броситься в его объятья, но я не двигаюсь с места. Артур напоминает мне оленя, на которого он и его друзья устраивают охоту: чтобы его не спугнуть, нужно двигаться очень тихо. Я поворачиваюсь лицом к нашей семейной усыпальнице и рядом с величественным склепом замечаю статую. Мрамор светится в лучах луны, раздувая затухающие угольки в моей памяти: узкие белые кисти, перстень с гранатом, уста, в которых мое имя звучит темной музыкой. Наверное, это был сон, причудливое, лихорадочное видение. Я мотаю головой, чтобы его отогнать.

– Что стряслось? – спрашивает Артур.

– Сегодня вечером мама пригласила на ужин доктора Сьюворда.

Краем глаза я вижу, что Артур застывает как вкопанный.

– Доктора Сьюворда?

– Это ее любимец, ведь он был очень дружен с папа. И он привел с собой друга, тоже врача, очень доброго и приятного джентльмена и… как ни печально, вдовца. – У меня нет ни малейших видов на беднягу Ван Хелсинга, однако Артуру об этом знать не обязательно. – Едва дыша, он делает шаг ко мне, и в сумраке наши глаза встречаются. – Я много говорила и смеялась, мне были приятны их улыбки и комплименты, но думала я только о вас.

Лицо Артура меняется, и я сразу вспоминаю его смех, неожиданный и чудесный, во время нашего танца. Но сейчас он не улыбается. В его взгляде – ясность, в линии подбородка – решимость. Он замирает на расстоянии вытянутой руки, но даже так я чувствую исходящее от него тепло.

– Вы думали обо мне?

– Да. – Я смотрю ему в глаза, мое сердце полнится надеждой. Наконец-то он заговорит и я буду счастлива принять свою судьбу, потому что разделю ее с ним. – Артур, вы ничего не хотите мне сказать?

Его взор полон страсти, но он молчит, и меня охватывает отчаяние. Темной весенней ночью мы одни на пустынном кладбище. Никто нас не видит и не слышит, никто не осудит. Я в ночном одеянии, выбившиеся волоски щекочут лицо, сияющие темные глаза устремлены на Артура. А он по-прежнему молчит. Не делает предложения.

– Артур? – Он напрягается, открывает рот и снова его захлопывает. Внутри у меня все стягивает, будто я – крученая проволока, слезы стыда и разочарования застят взор. Я знаю, что небезразлична Артуру, но также понимаю, что для решающего шага ему этого недостаточно. – Простите, что отняла у вас время. Доброй ночи. – Оскальзываясь, я бросаюсь прочь.

Артур удерживает меня за локоть.

– Прошу, не уходите, – шепотом стонет он.

Я смотрю в сторону, пряча слезы, но он берет меня за талию и разворачивает к себе. Его прикосновения обжигают. Он намного выше меня, поэтому, чтобы посмотреть ему в глаза, мне приходится задрать подбородок. Я задыхаюсь и дрожу, но не от холода, а от мучительного, безудержного желания. И в своих чувствах я не одинока: Артур крепче обвивает мою талию.

– Вы знаете все, чего я не могу выразить словами, – сдавленно произносит он.

Надежда острым клинком взрезает мое отчаяние.

– Тогда выразите это без слов.

Я не раздумываю, не колеблюсь. Одним шагом я преодолеваю разделяющее нас расстояние, льну к Артуру всем телом и притягиваю его губы к моим. Мягкие и теплые, они на вкус как сахар и соль одновременно, и это дурманящее сочетание еще сильнее разжигает мой голод. Я ощущаю восхитительную колкость его подбородка, аромат сосны, бренди и сигар. Его сердце грохочет под моей ладонью, и я гадаю, чувствует ли и он сумасшедший стук моего сердца. Я сливаюсь с его высокой, мощной фигурой и вдыхаю его, как воздух. Он стискивает меня в объятьях, и мы жадно, с остервенением, целуемся.

Так меня целовали разве что во снах, и пока шелковые губы Артура пытливо изучают мои, я жалею обо всем времени, проведенном в этой жизни без поцелуев. Я – гладкая, влажная, бесформенная, словно сугроб, тающий от жара его уст. Хорошо, что он обнимает меня, ведь я уже едва держусь на ногах. Мне нужно больше. Схватив его за лацканы пальто, я углубляю поцелуй, просовывая ему в рот язык, точно пробую новую сладость, и, когда наши языки встречаются, мой аристократичный, сдержанный Артур испускает утробный горловой рык. Я касаюсь пылающей кожи на его шее повыше галстука. Кровь бурлит в жилах Артура, пульс бьется с бешеной скоростью, и причиной тому я. Я. Мои пальцы смыкаются у него на затылке, и в эту минуту он вновь беспомощен. В эту минуту он принадлежит мне. А в следующую он обрывает поцелуй.

Только что мы исследовали губы друг друга, и вдруг он уже в добрых десяти футах от меня, стоит спиной, прерывисто дыша и стиснув кулаки. Лишенная его тепла, я обхватываю себя руками и дрожу от озноба.

– Артур, что с вами?

Он прижимает трясущиеся кулаки к вискам и дышит, дышит.

– Что случилось? – Я делаю несколько робких шагов к нему.

Заслышав их, он шарахается, отступает еще дальше. Лицо раскраснелось, глаза зажмурены, словно от боли и смятения.

– Нет, – дрожащим голосом произносит он. – Люси, не