Глаза мама радостно вспыхивают при виде столь безупречных манер.

– Добро пожаловать в наш дом. Друг доктора Сьюворда – наш друг. Пройдемте к столу. Уверена, вы устали и проголодались с дороги.

Доктор Ван Хелсинг галантно предлагает ей руку, и она ее принимает.

– Полагаю, это означает, что сегодня вечером вы вверены моим заботам, мисс Люси, – говорит доктор Сьюворд.

Его рука под моей ладонью теплая и крепкая, и я на миг позволяю себе представить, что он мой муж и мы находимся в нашем доме. Картина легко возникает в моем воображении, а когда я обращаю взор на Джека Сьюворда, то угадываю в его потемневших глазах те же мысли. У меня перехватывает дыхание, и я наконец осознаю мамину правоту: как бы я ни наслаждалась флиртом со всеми этими мужчинами, нашими переглядываниями, шутками и волнующими танцами, однажды мне придется выбрать одного из них. Осчастливить всех троих я не смогу.

– Ваша забота мне приятна, доктор Сьюворд. – Я слегка сжимаю его руку, пряча эмоции. – Как вам нынешняя погода?

– Погода просто великолепная. На прошлой неделе я провел незабываемый день на охоте вместе с друзьями.

– С мистером Моррисом?

Доктор Сьюворд бросает на меня быстрый взгляд:

– Да… а что?

– В поместье мистера Холмвуда?

– Вы правы, – подтверждает он с нервным смешком, и я прячу улыбку, видя явную надежду доктора сосредоточить мой интерес исключительно на его персоне. – Совершенно верно. А как прошла неделя у вас?

– Ничего интересного, если не считать приготовлений к поездке на летний отдых.

Вечер вовсе не холодный, и все же камин в столовой гудит от огня, наполняя комнату теплом и уютом. Мама садится во главе стола, элегантным жестом приглашая доктора Сьюворда и доктора Ван Хелсинга занять места по обе стороны от нее. Меня – к моему удивлению и огорчению Джека Сьюворда – она усаживает рядом с его старшим коллегой. Мужчины, должно быть, воспринимают это как проявление вежливости: дабы новый человек в доме чувствовал себя желанным гостем, хозяйка сажает его между собой и своей дочерью, однако лукавый огонек в глазах мама подсказывает мне, что она держит в уме наш недавний разговор.

«Не секрет, кого мама хочет заполучить в зятья», – думаю я, послушно садясь подле доктора Ван Хелсинга. Подозреваю, даже если Артур целый год будет тянуть с предложением, мама предпочтет дождаться его, как бы там она ни шутила наедине со мной. Я улыбаюсь, представляя, как будет выглядеть предложение Артура. Скорее всего, он просто задаст вопрос, коротко, сухо и формально, заложив руки за спину и задрав подбородок. Он не из тех влюбленных, что встают перед дамой сердца на одно колено, это скорее в духе доктора Сьюворда.

Пока подают суп, я смотрю через стол и ловлю на себе его внимательный взгляд: Джек Сьюворд будто бы знает, что я думаю о нем. Щеки мои розовеют, я опускаю глаза, он расплывается в широкой улыбке. Доктор Ван Хелсинг добродушно поглядывает то на меня, то на доктора Сьюворда, а я гадаю, много ли Джек успел рассказать ему обо мне.

– Сэр, как вы познакомились? – обращается мама к доктору Ван Хелсингу. – Доктор Сьюворд не посвящал нас в подробности. Ваша дружба началась в Англии? – Этим тактичным способом мама хочет узнать у доктора о его корнях. Кто-то другой мог бы спросить об этом грубо, в лоб, но элегантная манера мама вызывает у Ван Хелсинга понимающую улыбку.

– Мы познакомились больше десяти лет назад, в Германии. Я тогда был совсем молодым и неопытным профессором, – сообщает доктор Ван Хелсинг и с удовольствием вдыхает аромат ухи из сига, тарелку с которой ставит перед ним прислуга. – Джек был моим лучшим студентом и вечно досаждал мне вопросами, которые ставили меня в тупик.

– Вы чересчур скромничаете, – смеется доктор Сьюворд. – Не верю, что когда-то вы были молодым или неопытным! – Он поспешно поправляется: – То есть просто неопытным. Молодым-то, конечно, были, вы и сейчас молоды.

Доктор Ван Хелсинг и мама прыскают со смеху.

– Понимаю, понимаю, доктор Дерзость, – подтрунивает над младшим коллегой Ван Хелсинг, и от улыбки его серьезное лицо светлеет и озаряется радостью. Я смотрю на его руку – есть ли обручальное кольцо? – и вижу на пальце тонкий золотой ободок. – Вы обзываете меня стариком, в то время как я только-только вошел в пору расцвета.

Доктор Сьюворд улыбается во весь рот:

– Вы никогда не будете стариком, даже по прошествии многих лет.

– До того, как начать преподавать в Германии, я жил за границей. – Доктор Ван Хелсинг вновь поворачивается к мама. – Родился в китайском селении, матушка моя была простой прачкой. Случай свел ее с четой добросердечных голландцев. Он был врачом, изучал редкие местные болезни, и благодаря ему и его жене моя мать получила работу экономки, а я – образование. Они стали нам семьей, и мы были счастливы взять их фамилию. Мы жили в Амстердаме, а потом, разглядев во мне способности к медицине, мой приемный отец отправил меня учиться в лучшие школы Англии и Германии. Теперь я снова живу в Амстердаме, и роднее этого города для меня нет. Там же у меня неплохая скромная должность.

– Причем под неплохой скромной должностью имеется в виду руководство целым подразделением врачей, имеющих дело с редкими заболеваниями по всему миру, – добавляет доктор Сьюворд, и я благодарю его сияющим взглядом, тронутая столь искренней гордостью за друга. – Дамы, сам он, конечно, об этом умолчит, но перед вами признанный авторитет во многих областях, особенно в медицине.

– Весьма впечатляет, – говорит мама. – Доктор Ван Хелсинг, вам, должно быть, известны симптомы всех недугов? Например, болезней сердца?

– О, в этой сфере я уступаю моему юному другу, – скромно отвечает доктор. – В первую очередь я специализируюсь на заболеваниях крови, в которой можно обнаружить немало инфекций. Однако прошу меня извинить – это не самая подходящая тема для застольной беседы в обществе столь прекрасных дам.

– Мой отец не был связан с медициной, – улыбаюсь я, – но интересовался ею, и при его жизни за столом у нас часто обсуждались странные и жутковатые темы. Уверена, о камнях в желчном пузыре и легочных болезнях мне известно куда больше, чем положено знать молодой леди.

Доктор Ван Хелсинг расцветает:

– Мисс Вестенра, ваш ум и обаяние меня не удивляют, ибо