− Хорошо. Я посмотрю, что могу сделать.

Таниэль встал, поправил перчатки и манжеты, отряхнул пиджак.

− Будь осторожен, друг. Если черношляпники тебя разоблачат, будут пытать и убьют. А дайнизы поступят ещё хуже.

Микель мысленно усмехнулся, хотя внутренности скрутило узлом. Что может быть хуже пыток и смерти?

Таниэль протянул руку, и Микель пожал её. Не сказав больше ни слова, Таниэль пробрался через руины отеля и исчез на улице. Предостережение эхом звучало в голове Микеля, и по рукам бежали мурашки. Бездна, как разыскать эту женщину, не говоря уж о том, чтобы убедить её оставить дайнизов? Возможно, придётся её похищать, что само по себе создаёт множество проблем.

Он знал, что в процессе его могут убить. Таниэль, вероятно, тоже это знал.

Микель не спешил возвращаться на конспиративную квартиру, а зашёл в одно из немногих уцелевших кафе и потратил несколько монет на мизерную чашку кофе, даже безо льда. Он медленно пил, пытаясь составить план для практически невыполнимого задания Таниэля. Придётся действовать шире, привлечь других черношляпников и старые контакты. Может, даже рискнуть связаться с оставшейся золотой розой, о которой предупредил Таниэль. Разумеется, это будет последнее средство, но это вариант.

Микель допил кофе. Времени до комендантского часа ещё много, он успеет на конспиративную квартиру. Отдохнёт пару часов, а потом настанет очередная ночь, чтобы выводить людей из города. Попутно можно будет поразмышлять над новой проблемой.

Вскоре он уже шёл по улице на конспиративную квартиру. Встречный дайнизский солдат, перед которым Микель приподнял кепку, сказал на ломаном адроанском, что до комендантского часа осталось пятнадцать минут. Завернув за последний угол, Микель невольно замедлил шаг, скорее, положившись на инстинкт шпиона, чем на какие-то особые признаки. Остановившись, он внимательно оглядел улицу − нет ли чего-то необычного − и зашёл на соседнее крыльцо, чтобы продолжить наблюдение.

Только через несколько секунд он обнаружил, почему сработал инстинкт. У входа в здание, в котором находилась конспиративная квартира, слонялись трое дайнизских солдат. Микель сосредоточился на них, пытаясь определить, не совпадение ли это, но тут краем глаза уловил какое-то движение.

С крыши многоквартирного дома выглядывал ещё один солдат, его лицо было едва видно под шлемом-морионом. Сердце Микеля зачастило. Теперь, зная, что искать, он быстро заметил ещё солдата на противоположном перекрёстке и ещё одного в окне через два дома от конспиративной квартиры. У Микеля пересохло во рту, а ноги начали зудеть от желания броситься наутёк.

Конспиративная квартира раскрыта. Хендрес мертва, в плену либо где-то затаилась. Микель мысленно перебрал вещи, которые оставил на квартире − нет ли там чего такого, что нельзя бросить, и обозвал себя дураком. Следовало понять раньше: если его смог найти Таниэль, то могут и дайнизы.

Глава 7

Влора стояла на склоне долины Хэдшо, держа в руке полупустой бурдюк с разбавленным вином и вглядываясь в темноту. Другой рукой она обнимала себя, придерживая накинутый на плечи мундир Олема. Запах его пота, одеколона и любимого табака успокаивал её, и она могла думать о событиях последних недель без уныния.

Прошло два дня после сражения, которое солдаты прозвали битвой при Ветреной реке. Два дня с тех пор, как заметили Вторую дайнизскую армию, и два дня после того, как фатрастанский полковник привёз ордер на арест от леди-канцлера Линдет.

Конечно, это было глупо. Обе прекрасно знали, что Влора не примет ордер и не сдастся покорно. Полковник отдал бумаги и вернулся к своей армии. Влора подозревала, что это был чисто церемониальный жест, чтобы дать понять фатрастанским солдатам: наёмные защитники Лэндфолла утратили расположение Линдет.

Влора потягивала вино. Почти месяц она не высыпалась как следует. Глаза устали, тело стало вялым. Принимать порох она отказывалась, пока в нём не было острой необходимости. Уж лучше смириться с утомлением, чем впасть в зависимость и потерять голову от бесконечного порохового транса.

− С тобой всё хорошо? − раздался голос из темноты.

Влора почувствовала, как Олем взял её за руку и слегка пожал. Теперь он стоял рядом, в той же пропитанной кровью рубашке, которая была на нём в бою, изо рта свешивалась незажженная, наполовину выкуренная сигарета. Повязка на левой руке защищала швы, наложенные на глубокий порез от дайнизского штыка.

− Не очень, − ответила она.

Несколько мгновений Олем смотрел в темноту.

− Обычно люди лгут и отвечают «да» на такой вопрос.

Влора шагнула к нему вплотную и положила голову ему на плечо.

− Похоронили ещё сорок три солдата.

Она перевела взгляд на небольшое скопление факелов в сотне ярдов от них, где её люди кидали последние лопаты земли на могилы солдат, скончавшихся от ран за этот день.

− Тебя это всё ещё беспокоит? − спросил Олем.

Она посмотрела на него, едва различая в темноте бородатый профиль.

− А тебя нет?

− Я... − Он немного помолчал. − Одна из женщин, которых только что похоронили, двенадцать лет играла со мной в карты. Я буду по ней скучать. Но я солдат, и я не могу стоять и думать обо всех смертях, иначе завтра ничего не смогу делать.

Влора поёжилась, хотя вечер был почти таким же жарким и душным, как день.

− С годами смерть заставила меня очерстветь. Но иногда...

Она перевела взгляд дальше могил, дальше лагерных костров штуцерников, на другой берег реки, где мерцало целое море огней. Вчера прибыла Вторая полевая армия Фатрасты. Огромная, свыше пятидесяти тысяч человек, не считая вспомогательных войск и обслуживающего персонала в лагере. И хотя их присутствие успокаивало Влору, она не могла забыть об ордере на арест, лежащем на столе в её палатке.

Олем принялся рыться в карманах, но сразу сдался. Словно почувствовав, куда она смотрит, он сказал:

− Меня не очень-то радует, что они решили разбить здесь лагерь.

− А они и не собирались нас радовать.

Впервые с приезда в эту проклятую страну Влора почувствовала себя маленькой. После прошлой битвы в её бригаде наёмников осталось чуть больше четырёх тысяч, большинство из которых ранены. Это такая мелочь по сравнению с восьмьюдесятью тысячами, а то и больше солдат, собравшихся на расстоянии крика на берегах Хэдшо. Если она взберётся на холм, то увидит на юге армию дайнизов, наблюдающих за ней и фатрастанской армией с опаской, которой не хватало их собратьям. Она чувствовала себя так, будто дайнизы