− Всё хорошо, я недалеко.

Глава 65

Стайк мчался через хаос, воцарившийся в лагере Третьей армии. Копыта Амрека стучали по земле, солдаты расступались. Никто толком не знал что происходит. Сержанты орали на пехотинцев, чтобы те строились в шеренгу, офицеры в замешательстве кричали друг на друга. Стайк немного замедлился, чтобы найти полковника Уиллена у крепостной стены.

− Какой бездны происходит? − вопрошал Уиллен, глядя на высокие башни, которые безостановочно палили в сторону моря. − Кто управляет орудиями? Бездна, да куда они стреляют?

Стайк натянул поводья Амрека, который нетерпеливо гарцевал под ним.

− Двори нас предал. Орудиями управляют дайнизы, и они стреляют в фатрастанский флот.

− Да вы шутите, − с изумлением вымолвил Уиллен.

− Бездна, я абсолютно серьёзен. Я только что видел прибытие Линдет. Двори взял её в плен и теперь пытается потопить её флот. Если я не ошибаюсь, он через считанные мгновения повернёт орудия цитадели на Третью армию и...

Стайк замолчал, понимая, что орудия цитадели могут лишь пробить брешь в пятидесятитысячной армии, расположенной лагерем так близко. У Третьей есть пушки и штурмовые лестницы. Пусть даже они потеряют тысячи человек, всё равно будут способны взять цитадель. Двори не дурак. У него должно быть где-то подкрепление.

− Ваши разведчики! Они докладывали о чём-нибудь подозрительном?

Уиллен начал потеть.

− Один из дозорных только что вернулся с докладом о большом дайнизском войске поблизости. Само войско он не видел, только их следы.

− Далеко? − отрывисто спросил Стайк.

− В нескольких милях.

− Проклятье, наводите тут порядок. Поворачивайте орудия и лестницы к башням и ударьте по ним побыстрее и посильнее.

− Наши генералы, − возразил Уиллен, показывая на цитадель.

По его лицу было видно, что до него наконец дошло.

− Они либо предали вас, либо сами стали жертвами предательства, − проревел Стайк. − Теперь командуют полковники, Уиллен. Давайте!

Он наконец отпустил поводья, и Амрек стрелой помчался по лагерю. Всего за несколько минут они выскочили на равнину. К тому времени, как они добрались до лагеря «Бешеных уланов», скрытого за холмами в двух милях к югу, там все уже собрали вещи и сидели верхом.

Ибана и Гастар встретили его в центре отряда.

− Орудия Старлайта стреляют, − крикнула Ибана.

Стайк кивнул.

− Либо Двори предал Фатрасту, либо дайнизы всех облапошили. Линдет в цитадели, либо мертва, либо в плену, а они стреляют по её флоту.

− Бездна! − ахнула Ибана. − Что за хрень сейчас творится?

− Понятия не имею. Что говорят наши разведчики?

− Неподалёку притаилась дайнизская полевая армия, − вмешался Гастар. − Мы решили, что они скрываются от нас и Третьей, обходя Клюку.

− Дерьмо. − Стайк не знал, плохо или хорошо, что они не наткнулись на эту армию. − Они собираются размазать Третью о цитадель Старлайта, пока с башен поджаривают их тылы.

Повисла долгая тишина. Стайк прислушивался к дальнему рёву канонады. Если Линдет в плену, а Третью армию разгромят, дайнизы получат полную свободу действий на Хаммере. Они смогут пойти на север, захватить Редстоун и восточное побережье, и тогда Фатрасте конец.

− Нам помогать или бежать? − спросила Ибана.

Стайк перевёл взгляд с Гастара на неё и понял, что им обоим пришла в голову одна и та же мысль.

− Я бы не против оставить Линдет гнить в дайнизской тюрьме, − заметила Ибана.

− Не могу не согласиться, − проворчал Гастар.

Стайк попытался согласиться с ними. Десять лет в лагерях. Пытки, голод и безнадёга. Линдет заслужила участь, которую когда-то уготовила ему, но при этом Стайк знал, что без Линдет Фатраста обречена.

И не важно, насколько она заслужила тюрьму, он не мог бросить сестру в такой беде.

− Ибана, ты со мной, − сказал он. − Отбери двадцать наших лучших бойцов. Пусть завернут карабины в вощёную ткань и все возьмут по хорошему ножу. Гастар, дайнизы либо придут с грозой и атакуют ночью, либо рано утром. В любом случае я хочу, чтобы «Бешеные уланы» ждали, пока дайнизы нападут на Третью, и тогда ударить по ним с флангов. Вы можете вести в атаку ночью, под дождём?

− Это самоубийство, − пробормотал Гастар.

− Можете?

− Могу.

− Хорошо. Вы командуете «Бешеными уланами». Ибана, скажи Санин, чтобы отправилась с Селиной на юг, а если дела пойдут плохо, увезла её с континента. Потом найди мне бойцов. И приведи всевидящую.

* * *

Стайк, Ибана, Шакал, Ка-Поэль и две дюжины уланов из старого состава скакали к лагерю Третьей армии. Там по-прежнему царил хаос. С моря дул ветер и надвигались тёмные тучи. Офицеры пытались построить свои роты перед крепостной стеной в ожидании ещё невидимого врага с материка, а тем временем за стеной орудийные команды пытались навести орудия на башни цитадели.

Уиллена Стайк нигде не заметил, зато увидел, что дайнизы наконец показались на стенах цитадели. С обеих сторон велась стрельбы, пока орудийные расчёты на внутренних башнях подтягивали артиллерию, чтобы открыть огонь прямой наводкой по солдатам у подножия стен. Несколько отважных офицеров вели атакующих с лестницами, но их смели мушкетным огнём сверху.

Стайк скакал через всю эту суматоху, не обращая внимания на мощные взрывы, когда орудия цитадели открыли огонь, и закрывая уши, чтобы не слышать криков солдат Третьей армии, на которых дождём посыпалась картечь. Припав к шее Амрека, он подгонял коня, слушая топот копыт, пока они огибали стену цитадели.

− Сюда! − проревел он и соскочил с Амрека, когда они добрались до тропинки смотрителя у северной оконечности цитадели. Уланы спешились, хватая замотанные карабины, ножи и шпаги.

Ибана бросила тревожный взгляд на основание цитадели.

− Скоро пойдёт дождь. Проклятье, лезть по этой стене даже в хорошую погоду − самоубийство. Бездна, Бен, мы уже десяток лет не карабкались по стенам.

− А мы на неё и не полезем, − сказал Стайк, плотнее заворачивая карабин и проверяя, закреплён ли нож на поясе. − Мы её обойдём и подплывём снизу. Вощёная ткань − это защита не от дождя, а от морской воды.

Ибана отошла на полшага и вздёрнула подбородок.

− Бездна! − выдохнула она. − Ты хочешь пробиться с боем внутрь защищённой цитадели?

− Я так и сказал.

Ибана оглянулась на товарищей.

− Надо было привести всех.

− Слишком много народу, − возразил