— Нормальный ИОТ (индивидуальная огневая точка) не выкопать, сверху землицы чуток, а потом каменюка сплошь. Там не копать, там взрывать надо.

— Выкапывайте что можете, камнем брустверы выкладывайте. Тут рядом с нами гвардейцы стоят, говорят, что со скал бьют немилосердно. За камушками не отсидитесь, не отлежитесь, — только и мог сказать своим сослуживцам командир первого взвода. В общем, настоял на том, чтобы окапывались, хотя понимал, что казаки его приказом не очень-то довольны. Это было ему понятно: непривычно людям, всю жизнь воевавшим на песке и грунте, оказаться вдруг на скалах. Но прапорщику уповал на то, что уже вот-вот должно приехать начальство, и тогда пусть само всё решает.

И начальство приехало. К четырём часам утра ближе. Уже четвёртый взвод пришёл, уже весь второй взвод собрался, а Каштенкова с второй частью первого взвода ещё не было. Саблин не выдержал ещё в три часа и, несмотря на ограничения в открытой связи, запросил у радиста своего зама, а тот ему ответил:

— Пилипенко привёз раненых, двое тяжёлых, вахмистр местный говорит: куда мне их, вези, говорит на Каригамбукту, там есть санчасть. Ну, он и поехал… А что нужно было делать? — это вопрос был риторический. И Саня закончил: — Ждем, у нас всё готово, как только придёт — сразу сядем и к тебе.

Короткович приехал, и уже по первым словам сотника, по его первым интонациям всё Акиму было ясно:

— Ваш взвод на позициях в полном составе?

«Зачем он спрашивает? Знает же всё уже?».

— Никак нет, половина взвода ещё на исходных.

— Второй уже в полном составе, — он оборачивается назад. — Вон их БТР, вон БТР третьего взвода разгружается. А ваш где?

— На исходных. В районе склада. Думаю, что личный состав уже грузится, — врёт Саблин. Саня бы ему сообщил об этом.

— А почему только теперь? — продолжает Короткович.

— Я организовал вывоз раненых, — отвечает Саблин.

— Наших раненых? — уточняет командир. Конечно, он имеет в виду только людей вверенной ему сотни.

— Никак нет, — говорит ему Аким. — Раненых наших соседей, они с утра не могли дождаться «санитарку». Пришлось подождать, пока их соберут, теперь они уже в медсанчасти.

— Прапорщик Саблин, — начинает тогда сотник холодно, — вообще-то первый взвод — это передовая часть любой сотни, лучшая часть. Вы этого то ли не понимаете, то ли попросту пренебрегаете этим понятием, — и тут он повторяет последнее слово, так что даже через микрофон и наушники слышится его раздражение: — Пренебрегаете! Как зачастую и собственными обязанностями. Порою мне кажется, что вы это делаете умышленно и подчёркнуто.

— При чём здесь это? — тут уже Аким решается ответить командиру. — Говорю же, нужно было раненых вывезти. Сейчас их выгрузили, сейчас мои уже, может, грузятся.

— Прапорщик, — всё так же холодно продолжает сотник. — У вас есть своя часть и свои обязанности, и вся эта ваша ложная благотворительность допустима только в том случае, если она не противоречит вашим непосредственным обязанностям, — он делает паузу и заканчивает: — Идите и занимайтесь своими прямыми обязанностями.

И в довершение ко всему, когда БТР-ы первого и четвертого взводов покидали уютный склад вахмистра Толстых, уже начинало светать, туман, потянувшийся с моря на сушу, ещё не затянул дорогу, наводчик противника с противоположного берега бухты заметил казачью «броню», и от Тромвика прилетело два снаряда, один с недолётом, упал в воду, а второй чуть перелетел и ударил в скалу, под которым как раз проезжал БТР первого взвода. Несколько камней долетело и до казаков. Второму номеру гранатомётчиков Чайке камень разломал левый «локоть» бронекостюма и сильно повредил руку.

Едва сутки прошли, как сотня покинула транспорт в Эрсфьордботоне, а уже пошли первые потери. И Аким, узнав эту новость, чувствовал себя не очень… Тем более что она косвенно подтверждала правоту Коротковича… Вот если бы он не собирал раненых, не отвозил бы их, все в его взводе были бы целы.

⛰ ▪ ⛰ ▪ ⛰

Он прилёг спать за скалой; туда заглядывал от моря сквознячок, шевелил странную местную траву, и хладоген можно было расходовать весьма разумно. Там, возле полевого склада провизии и воды, с ним рядом разместился десяток казаков его взвода, которые прибыли, считай, последними и у которых не было другого укрытия. Уютного места за большим скальным выступом в тени хватило лишь «броне» всей сотни да штабной палатке, которую растянули прямо между бронетранспортёрами. В общем, все ютились как могли, отдыхали после вчерашнего тяжёлого марша в горах и нелёгкой ночи. Люди ждали следующей ночи, чтобы закрепиться на высоте, как следует обустроиться, организовать быт, так как сотник не мог сказать точно, сколько дней они тут пробудут. А раз так, то нужно было следовать старинной солдатско-казацкой мудрости: если нет точной информации, что тебя уже завтра куда-то перебросят, а тебя накрывают миномёты — окапывайся.

А миномёты позицию шестой сотни накрыли, едва солнце растопило туман. Прощупывать стали сразу, как только на пологой высоте можно было что-то разглядеть. Первые две мины ударили метрах в тридцати от передовых ИОТ-ов на склоне. Это была пристрелка. Миномётчики проверяли углы: возможность вести огонь из-за горной гряды. А потом ещё пара мин пришлась как раз за скалу, где с рассветом собрались те, у кого не было личного укрытия на склоне, и у стоянки БТР-ов. Неугомонный его зам сразу куда-то ушёл, а чрез десять минут вернулся и «порадовал» казаков:

— Кулаков (урядник, командир электронщиков и связистов сотни) сказал, что их дрон над грядой висит, смотрят они… Уже ищут, куда нам можно кинуть.

— А что Кулаков его не глушит? — интересовались казаки.

— Почему не глушит? Глушит как может, но дрон далеко, — пояснял Саня подчинённым.

— Командир, а что же, его не заглушить никак? — обращается один из молодых казаков, Степаненков, непосредственно к Акиму.

— Не заглушить, — отвечает Саблин. Он кое-что помнит из курса младших офицеров. — Сигнал у них, скорее всего, цифровой, короткий импульс; если передатчик от РЭБ дальше восьми сотен метров, его полностью не заглушить. У РЭБ мощи не хватит. Тем более что и сама наша РЭБ-станция за скалой, скала станцию экранирует. Тут только сбивать. А как его сбить, если нам его из-за скал даже не видно?

— Вот так-то, казаки, но мы и не такое видали, так что… — подводит итог разговора урядник Каштенков. Это правильные слова, молодняка во взводе много, их нужно поддерживать, — противник близко, а обед далеко, давайте-ка поснедуем, пока они как следует кидать не начали.

Идея всем понравилась, последний раз люди ели ещё у перевала, при