само себя расшевелить, придать движению направление. Кое-как, наполовину вытянув ноги, я коснулась ими стены. И уперевшись пятками, толкнулась из последних сил. Просто сдвинуться — вот все, что я хотела. Разогнать загустевшую от холода кровь. Это удалось только с третьего раза. Шаркнув по полу, я перекатилась на спину, тяжело дыша и едва ли не все оставшиеся силы тратя на то, чтобы держать веки открытыми. Встать! Я должна встать! Перекатиться на бок потребовало еще больше усилий, прижавшись щекой к полу, я никак не могла отдышатся. Руки, прижатые слишком тяжелым для них телом, уперлись в пол. Не засыпать! Я же обещала... Обещала кому? Удалось подтянуть под себя колени, от усилия, понадобившегося мне, казалось, я потеряю сознание. Но все же я это сделала, и сдвинуться назад, сев, немного легче получилось. Так рывками и тратя время на то, чтобы не отключиться во время перерывов, я все же встала. Не устояла и стала падать назад, по счастью, врезавшись спиной в стену. Эта встряска привела меня немного в себя и, оттолкнувшись лопатками, я смогла выпрямиться. Толкаясь плечом от стены, заставила себя сделать шаг, потом второй. Словно пьяная, и едва ворочая неповоротливым телом, я шла и шла, не особо уже понимая, зачем так себя мучаю. И все-таки остановиться себе не позволяла.

Постепенно в голове прояснилось. Сколько кругов я там сделала, не представляю. Почувствовала, как заледенели прижатые к груди руки. На поясе болтались перчатки, но надеть их не было возможности. Я так устала!

Пустая комната. Эмма сказала, что система здесь, но я её не вижу. Значит, активировать не смогу. Она зря надеялась на меня. Я вовсе не егерь, она ошиблась. Кит не сможет ко мне пробиться и не прилетит. Даже если бы у меня получилось, где портал, я понятия не имею. И что же остается? Сколько еще я буду ходить здесь по кругу?

Споткнувшись на ровном месте, я повалилась на пол. Глядя на бетонный потолок, поняла, что подняться уже не смогу. Никто не придет спасти меня...

Как бездарно. Полжизни я пряталась и вот нашла то самое место, где меня никто не сможет найти. Как бы мне теперь это ни хотелось. Единственное, о чем я сейчас могла мечтать, вопреки тому, что всегда думала, что быть одной лучше, и никто мне не нужен. И на что я потратила все свое время? Даже не смогу сделать то, чего все так ждут. Не только меня не спасут, но и я никого не спасаю. Я слишком слабая и бесполезная.

Перед глазами все расплывалось. Кит не простит меня... Я же обещала ему не засыпать. Но ничего другого мне сейчас не остается. Я не знала, что сон может быть насильником. Его все ждут, манят к себе, берегут. Но иногда он приходит без спросу. И не выпустит уже из своих медвежьих объятий того, кто попался. Теперь попалась я.

Жаль, что не сделала... Эмма так надеялась, что у меня все получится... Кайс верил, что я смогу... Кит...

— Активировать систему, — выдохнула растаявшие вместе с паром от дыхания бесполезные слова.

91

Не помню, о чем, но точно знаю, что мне снились красивые и очень длинные сны. Такие длинные, что одной жизни мало все их пересмотреть. Проснулась от того, что запах, который я чувствовала во сне, стал исчезать. Он был так хорош, что я потянулась за ним, не желая терять, и открыла глаза.

Комната и кровать были мне знакомы. Хотя я никогда не была здесь. Тело под одеялом лежало немного ниже, чем когда я видела в последний раз. Странно, почему я опять в голове у Эммы. Я же точно помнила, что последнее, что видела — потолок комнаты, в которой засыпала, зная, что больше уже не проснусь.

Мысль пронзила с ног до головы — я застряла в ней?! Тело осталось там, а душа, или сознание, или что-то, что было к ней привязано, остались с ней?! Разницы я не чувствовала никогда, и как определить? Я же ощущала её тело, как свое! Только управлять им не могла, но вся остальная гамма чувств, ощущения тела, это я воспринимала, как происходящее со мной. Впрочем, один способ есть. Я совсем забыла, мы же теперь можем разговаривать!

— Эмма? — мысленно позвала я.

И мне никто не ответил. Но она же бодрствует! Смотрит вокруг, лежа в кровати, я это вижу! Но я ничего не чувствовала в ответ. Эта струна, что связывала нас, словно безжизненно обвисла, помертвев. Я здесь, но она меня не слышит?! Я заперта в её теле? Навсегда? Ведь вернуться теперь мне некуда...

Дверь открылась, и вошел Кайс.

— Ты проснулась! — от его улыбки привычно захватило дух.

Он подошел и присел на край кровати, заглядывая мне в лицо. Ей. Ей, конечно...

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Эйнар сказал, что могут быть последствия обморожения, но скоро ты совсем восстановишься.

И теперь так будет всегда? Он будет смотреть на неё, а я остро чувствовать, что всё это тепло мне не предназначается? Вынужденная подглядывать, пришпиленная, как бабочка, не в силах разорвать эту связь. И он даже никогда не узнает... Никто никогда не узнает! Сколько же я буду так существовать? Пока глаза Эммы не закроются навсегда? Так и проживу тенью, насильно глядя на чужую жизнь? Неспособная никуда сбежать, даже просто зажмуриться!

Дверь снова открылась, и на пороге я увидела... Себя?!

— Миия, ты проснулась?

Голос знакомый и в то же время какой-то совсем другой. И волосы... Такие волосы у меня были раньше. Миия? Она сказала — Миия?!

Не знаю, как это смотрелось со стороны, но, наверное, я выглядела в тот момент не совсем нормальной. Подняв руку, поднесла её к лицу, рассматривая как нечто необычное. Тело мне подчинялось!

— Это я? Мое тело?

Эмма остановилась рядом с Кайсом, и он взял её за руку. Совершенно неосознанный жест, потребность в контакте с любимым человеком.

— А чье же еще? — удивился он.

Эмма посмотрела на него с намеком на улыбку, и он тут же смутился, сообразив, о чем я говорю.

— Я же... я подумала, что я...

— Что ты в моем теле? — догадалась Эмма.

Я подняла на неё глаза, осознав, что впервые мы видимся по-настоящему. Это так странно было — просто смотреть на нее. Даже когда я вытаскивала её из бетонной комнаты, и мы летели в купол — это словно и не она