— Тартус! — услышал он крик, наполовину смешанный с кашлем. — Тартус!

— Заткнись! — простонал он, открывая панель у двери, за которой находился пульт управления.

Он услышал, как наемница встала: быстро, быстрее, чем он мог ожидать, и побежала к входу. Дрожащей рукой он выбрал опцию блокировки и подтвердил. С той стороны послышался глухой звук и новый крик. Только тогда он почувствовал, что ноги под ним подкашиваются.

Он медленно сполз на пол, продолжая слышать приглушенные крики и стук в дверь, которую не мог открыть его запертый ангел.

Он вдруг понял, что с другой стороны находится панель, и поднялся на ноги. Думать, что Цара не станет с ней разбираться, граничило с наивностью. Дверь в маленький медотсек не была тюремной, поэтому Фиму пришлось включить более глубокую блокировку с навигационной консоли. Иначе, если Дженис что-то повредит, система отключит питание, когда обнаружит неисправность, и тогда дверь элегантно распахнется обратно.

Тартус побежал к СН, спотыкаясь об оставленный давным-давно хлам, валявшийся в коридоре прыгуна, — старые банки из-под пива, сгоревшие карты памяти или реген-пакеты. Физическая форма у него была неважная, но на этот раз он побил все возможные рекорды, добравшись до консоли и активировав соответствующую программу кастрированного ИИ. Не вдаваясь в подробности, он выбрал аварийную блокировку всех проходов на «Кривой Шоколадке», обычно используемую при разрыве обшивки. Этого, конечно, было недостаточно — пришлось еще отключить доступ к компьютеру АмбуМеда, изолировав всю каюту от остального корабля.

Это означало, что Цара оказалась в мертвой зоне, которая, однако, не могла длиться вечно — отключив все, он также перекрыл ей доступ воздуха. Оставался только канал связи.

— Слушайте, — заговорил он, наклонившись к микрофону, чтобы его голос доносился до каждого уголка корабля. — Вы не выберетесь оттуда. Если вы не сделаете то, что я скажу, то рано или поздно задохнетесь.

Она не ответила, но он был уверен, что она его слушает.

— Я хочу, чтобы вы вернулись в АмбуМед. Пока что вы не будете лечиться, — уточнил он. — Вы должны войти в жесткий стазис. Только в этом случае я позволю… Я оставлю вас в живых, вы поняли?

— Пошел ты, — услышал он холодный, пропитанный ненавистью голос. Что ж, именно такой реакции он и ожидал. Он снова склонился над микрофоном.

— Я отключил компьютерную связь с вашей каютой, — объяснил он. — Воздуха у вас осталось примерно на пару часов. Дверь уже загерметизировалась. Но я не буду проверять, когда вы потеряете сознание от недостатка кислорода. У меня нет возможности это сделать. Вы умрете. Если хотите жить, вам придется войти в жесткий стазис.

— Пошел ты.

— Я спас твою жизнь, — сказал он. Сам не знал, зачем он ей это рассказывает, но, начав, уже не мог сдержаться. — Я вытащил тебя с того астероида. Хотя ты хотела меня убить. И это не я убил… твоего мужа. Он умер, когда преследовал меня. Должно быть, в него что-то попало.

— Пошел ты.

— Как хочешь, — ответил он. — Однако если ты не засунешь себя в стазис, то больше никуда не пойдешь, — добавил он и только после этого, завершив связь, полумертвый опустился в капитанское кресло.

***

Напасть их всех дери!

Эверетт Стоун ожидал многого, но не этого. Он знал, что к нему явится посланник, но не ожидал, что перед ним предстанет Вальтер Динге, вытащенный из самых глубин ада. Может, он и не знал его толком, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: тот, кто стоял перед ним, одновременно был и не был бывшим сотрудником Контроля.

Проклятая Напасть! Как? Каким чудом? Ведь Динге должен был погибнуть вместе с остальными на борту «Няни»! Как он оказался у них? Он продался им? Невозможно!

— Мне необходимо сообщить вам о возможности технического спасения, прежде чем мы начнем официальное обсуждение дальнейших действий, — заговорил киборг компьютеризированным голосом. — Спасение — это чистота. Предлагается полное достижение чистоты. Избранные индивидуумы могут получить техническое спасение альфа-степени, сохранив спецификации именования и получив функцию в высшем симуляционном техническом регистре интеллекта постчеловечества. Как, например, присутствующий здесь посланник.

— О, чтоб тебя, — простонал Стоун в сердцах.

— К сожалению, я вынуждена отказаться, — проговорила представительница Жатвы. — Тем не менее, пользуясь случаем, я хочу сделать встречное предложение. С распростертыми объятиями мы готовы принять в Жатву всех и каждого из присутствующих здесь стрипсов, предлагая им не только чистоту, но и путь познания.

— Лично я также скажу вам спасибо. Полагаю, единственный, кого может заинтересовать любое из этих предложений, — это господин Хакс, который присутствует здесь с нами, — не без иронии заметил Ирт Соде. — Что вы думаете об этом, господин секретарь? Не желаете ли технического спасения?

— Увы, увы. — Маленький человечек развел руками. — Учитывая мое положение и мою работу, спасение мне не светит. Такая процветающая и с такими большими амбициями секта, как Стрипсы, также нуждается в ком-то обычном, для кого техническое спасение пока недостижимо, чтобы представлять ее интересы… Вы понимаете.

— Очень хорошо, — хихикнул секретарь Клана Науки, глядя на Хакса из-за очков. — Короче говоря, вы не торопитесь?

— Пока что нет.

— Я так и предполагал.

— Необходимо возобновить предложение, чтобы получить ответ от секретаря управления Эверетта Стоуна. — Киборг повернул обеспокоенное лицо к Эверетту, который быстро покачал головой.

— Нет, — задохнулся он. — Мне это неинтересно. Мне очень жаль, — добавил он, отвернулся от киборга и быстро направился к средней палубе с ее сегментом гостевых кают.

Он видел киборга один раз и уже был сыт им по горло.

Через некоторое время после прибытия Стрипсов на «Божественную Пропорцию» капитан Анабель Локартус пригласила всех, кто принимал решения, на совещание в свою каюту, расположенную по правому борту СН. Помещение было просторным и мало походило на те, к которым Эверетт привык на обычных крейсерах Контроля. Прежде всего, она казалась чрезвычайно стерильной. Почти пустая, если не