По крайней мере, я дойти до них попробую. Совсем край будет — вернусь обратно.

В этот самый момент земля под моими ногами задрожала, я чуть не упал, еле на ногах устоял.

Что ещё за новости?

За спиной у меня что-то треснуло. О следующем, что я сделал, гадать даже не надо — повернулся.

Покрытие дороги, оказывается, тоже может ломаться. Никакое оно не вечное. Сейчас, дорожное покрытие, метрах в двадцати от меня, вспучивалось и шло трещинами.

Я раскинул для равновесия руки в стороны, раздвинул и немного согнул ноги в коленях.

Какой тут идти или бежать! Устоять бы!

Покрытие дороги лопнуло и начало распускаться лоскутами в стороны, а из отверстия, что образовалось между ними показался… червь.

Другой ассоциации мне в голову не пришло.

Тут, на Каторге, червей нет. Вернее, я их не видел. Может, и есть где.

То, что вылезало из земли, на огромного червя и походило. Был он, правда, металлический, блестящий и подрагивал крайне отвратительно. Что-то с него ещё и капало.

Прыжку, который я совершил, любой бы спортсмен-чемпион позавидовал. Попроси меня повторить — ни за что бы не сделал. У меня как-то получилось не только в воздух взлететь, но и там почти на сто восемьдесят градусов повернуться. Только-только я лицом к червю находился, а сейчас — почти точно спиной. После этого я и попрыгал по дороге подальше от чудища. Никакой мысли вернуться в схрон у меня уже не было — между ним и мной возникло это металлическое препятствие.

Что-то на бегу я ещё и орал. Вроде как — мама, роди меня обратно!

Кому-то это может смешным показаться, но — сами в такой ситуации окажитесь, тогда и посмотрю я на вас!

Я бежал, пока не свалился.

Упал, и отдышаться не мог.

Ноги, руки — меньше, — ходуном ходили. Било меня дрожью как зайца в стадии умирания. Только, пена изо рта не шла.

Всё… Больше не могу… Приходи и ешь меня червячина!

Но, видно у монстра были другие, более приоритетные занятия. Когда я смог сесть, его в поле зрения не наблюдалось.

Так…

А, ружьё моё где?

Нет ружья.

Где-то я его обронил. Про-лю-бил, называется!

Шапку Пузана — тоже.

Да, что же такое делается!!! Уже вторую шапку я за эту дорогу в Речной теряю! Ладно, первую — в теплой зоне, там она у меня была подвернута и на затылок сдвинута, спала, а я и не заметил! Тут-то, она у меня была на уши натянута!!! Сейчас, наверное, её червь примеряет…

Меня, на всем этом переживательном фоне, ещё и на смех пробило. Сижу и ржу как ненормальный.

Руками я на землю опираюсь, а они до сих пор подрагивают. Ноги пока не болят, но к вечеру я ковылять начну. Растянул я там все жилочки-поджилочки пока от червя скакал.

В боку ещё покалывает…

Ну, хоть жив — это радует.

Лекарство-то хоть на месте? Его я не вытряс на бегу?

Нет, оно из кармана не выпало. Ну, хоть что-то.

Сзади — червь, впереди — неизвестность. Её я и выбрал. Вдруг, впереди, до самого Речного — всё лучше лучшего? Никаких тебе распаковок и гостей из-под земли?

Жалко, что теперь я только с ножом. Патроны есть, но выстрелить их не из чего. Имеется запасное ружьё у меня в ухороночке, но, это, до неё нужно крюк порядочный делать.

А, может и сделать? Всё не с голой задницей вперёд переться, а потом ещё и возвращаться обратно нужно будет.

Глава 21

Глава 21 Про суровые лесные законы

Это, как называется?

Я стоял перед местом своей ухороночки.

Сутки почти сюда шел и всё напрасно.

Кто-то здесь до меня побывал, причем — совсем недавно.

Всё, суки, выгребли, ничего не оставили!

Нормальные лесовики так не делают. Найти чужую ухоронку, не так уж и сложно. Они же, как замки — от честных людей делаются. Любой замок воры всё равно вскроют, а лесовик — твою ухоронку обнаружит. Обнаружит, но ничего не возьмет. Это, если совсем уж его не прижимает. Тогда, чуть-чуть отщипнет самого ему необходимого, если есть возможность — из своего что-то взамен туда поместит, может даже — из им в лесу найденного. Часто, даже записку оставит. Был де тут я, скоро как могу, верну с лихвой.

Здесь же — всё забрали, до последней крошечки.

Что, если распаковки между собой воевать начали, то и лесные обычаи теперь соблюдать не надо?

Это — очень серьезный косяк. Мне мог жизни стоить. Приполз бы я сюда больной или раненый, а тут — хрен на палке…

За такое — наказывают.

Я сам и накажу, не спущу вражинам.

Ушли отсюда совсем недавно. После того, как меня обчистили, ещё и задержались чуток. Поели, выпили. Вон, пустые консервные банки валяются и пара бутылок из-под спиртного. Причем, в банках много недоеденного, в вот бутылки — высосали досуха.

Сколько их было?

Судя по следам — двое.

Да, хоть и трое! Это меня не остановит. Пусть у меня сейчас ружья и нет.

То, что выпили — мне в плюс. С пьяными легче справиться. Им сейчас — море по колено, но в таких чаще и тонут. Пьяниц у лужах больше захлебнулось, чем в морях.

Недалеко они. Угольки под пеплом ещё тёпленькие…

Ну, и сумерки мне в помощь.

Я проверил, как выходит из ножен нож. Претензий к нему не было.

— Суки… — прошипел в который уже раз я. — Устрою я вам вилы…

Пообещал — делать надо.

Я не первый день при комбайне, умею правильно по лесу ходить…

Ближе к концу второго часа я догнал грабителей. Не обманули меня следы — их было двое. Идут хорошо нагруженные моим добром, того и другого от выпитого мычет из стороны в сторону.

Ну-ну… Недолго вам осталось…

На Каторге законы суровые — нельзя у лесовиков воровать. Даже — толику малую.

Я сам сколько раз чужие нычки находил — ни граммульки не взял. Пару раз, даже лишнее мне, туда поместил, владейте — мне не жалко. Думаете, у попавших сюда совсем совести нет? Ошибаетесь…

Противника нельзя недооценивать. Сразу их резать я не стал. Пусть остановятся, ещё вмажут и спать завалятся,