Я лишь вздохнул. Что бы я ни делал, меня всё равно называют варваром. Пусть. Если уж носить это имя, то пусть оно означает другое — не дикаря, а силу. Пусть имперцы дрожат от одного только звука. А союзники произносят его с уважением.

Позавтракали наскоро, холодным вяленым мясом. Костёр заново разжигать не стали и бобы не готовили. Рувен нарвал на опушке каких-то трав — правда, не вскипевши, они почти и не дали аромата. Запрягли в повозку лошадей.

Лошадей теперь у нас хватало. Помимо двух угнанных из Вельграда, были ещё кони разбойников. Всех прицепили к повозке: продадим в ближайшем селении. Сами оседлали самых крепких.

Ингрис досталась рыжая кобылка — статная, ухоженная, с коротко подрезанной гривой. Мне — чёрный жеребец, горячий и мощный. А Рувен выбрал пятнистого мерина и заявил, что белёсые отметины на его шкуре прекрасно сочетаются с его собственной сединой.

Тронулись в путь.

В повозку сложили вещи наёмников — нехитрые пожитки, которые можно было тоже продать. Пусть за бросовую цену, но лучше так, чем выбросить. И уж точно лучше, чем остаться с пустыми руками. Там были инструменты, немного одежды, походные плащи, пара шкатулок с безделушками. Денег почти не оказалось. Всего — пять золотых солидов, двенадцать серебряных да горсть медяков.

Зато у наемников нашлось много съестного. И в лесу это было куда важнее золота. Дичь вяленая, мясо, залитое мёдом, чтобы не портилось, копчёная птица и сушеная рыба, лепёшки, сухари, сыр, несколько кувшинов вина, пара кувшинов кислого пива, которое едва можно было пить. Еще были сморщившиеся от сушки фрукты, орехи, зерно для каши, луковицы, чеснок и мешочек с крупной солью.

Ехали мы через лес. Впереди — я. За мной Ингрис. Потом скрипучая телега. Замыкал наш маленький обоз Рувен.

— Вы слышите? — вдруг сказала Ингрис и натянула поводья.

Она насторожилась, хотя не было заметно ни малейшего признака беды. Лёгкий ветер шелестел листвой. В кронах щебетали птицы, где-то журчал ручей. Полуденное солнце пригревало, но под деревьями держалась свежесть. Все мирно и спокойно.

— Я ничего не слышал, — ответил я.

И снова поймал себя на мысли, что слух у Ингрис поразительный. Она не только умело держалась в седле и управлялась с клинком. Она улавливала то, что обычное ухо никогда бы не различило.

Рувен подъехал ближе.

— Кто-то зовёт на помощь, — сказала Ингрис и вскинула голову.

— Помощь… — поморщился старик. — Ой, только не это. Давайте, друзья, сделаем вид, что мы этого не слышали. У нас своих забот хватает. Кто бы нам помог? Вечно мы кому-то помогаем. А нам-то кто поможет?

— Я согласна с Рувеном, — кивнула Ингрис, ища взглядом поддержки у меня. — Нужно заботиться о своей шкуре, а не бросаться на помощь по первому крику.

Крик раздался снова. Исходил оттуда, куда мы и ехали. И теперь услышал его и я.

— Помогите!

Голос был женский. И… почему-то мне показался знакомым. Далёкое расстояние, шелест листвы, эхо, скрип телеги — всё смешивалось, так что нельзя было сказать точно.

Мы проехали ещё немного, прибавив хода.

— Можно потише… — гундосила Лунта. — Меня так растрясло, что я обедать не смогу. Мутит.

— Эко горе, — проворчал Рувен. — Не сможет она обедать. Потерпишь до Вельграда. Провизия наша целее будет.

— Какой ты бессердечный, Рувен, — возмутилась она. — Бедной девушке еды пожалел.

Пока они пререкались, мы выехали на небольшую поляну. И перед нами открылась картина, от которой мы застыли в недоумении.

— Помогите… — снова услышали мы, то голос был уже хриплый, сорванный.

Теперь, конечно, не было никакой нужды думать, знаком ли он нам. Ведь это сама принцесса Сорнель звала на помощь — она висела вниз головой, подхваченная охотничьей ловчей петлёй. Платье задралось, обнажив стройные ноги и… тонкие нежные кружева, которые девица носила под юбкой. Мы с Рувеном на миг застыли и, как два дурака, уставились на неё. Ингрис зло фыркнула.

— Что вы смотрите? Снимите меня скорее! — хрипнула, не имея возможности больше кричать, Мариэль, судорожно удерживая подол платья в попытке прикрыться.

Тщетной, надо сказать, попытке.

— Ха! Ха-ха! — расхохотался Рувен. — Наша беглянка угодила в петлю. Вот это, я понимаю, неожиданность. Очень приятная, я вам скажу!

— Вы будете меня снимать или нет⁈ — завизжала она.

Руки у неё устали, и она попыталась сердито сцепить их на груди.

— А почему мы должны? — протянула Ингрис. — Ты сбежала. Да не просто так, а ещё обокрала нас. Ну и виси себе дальше. Кстати, где наши драгоценности?

— Снимите меня, и я всё расскажу!

Пока они обменивались колкостями, я уже взобрался по стволу. Протянул руку и ножом наемников разрезал верёвку.

— Держись! — крикнул я. — Сейчас будет «бум».

— Ай! — вскрикнула Мариэль, шмякнувшись в густую траву. Поскорее подобрав ноги, которые от падения не слишком грациозно раскинулись, она тут же завопила: — Мог бы и предупредить!

— Так я предупредил, — сказал я, спрыгивая. — И если бы кто-то не блажил на весь лес… Ну ты как? Целая?

— Целая… — пробормотала она, потирая коленку. — Можно было бы… — она обвела взором поляну, но не сдалась: — попросить, чтобы кто-нибудь меня поймал.

— А если бы никто здесь не захотел? — поддел я, и принцесса насупилась. — Хватит нам указывать. Отдавай драгоценности, и можешь дальше сбегать куда хочешь.

— Нету никаких драгоценностей, — сказала Мариэль. — Они были приторочены к седлу. Ночью… здесь выли волки. Лошадь испугалась, понесла. Скинула меня. Я и не знаю, куда она ускакала. Я пошла пешком сквозь лес, запуталась… тут что-то щёлкнуло, и меня подбросило. Верёвка затянулась, дерево распрямилось — и я уже в воздухе. Не знаю, сколько бы я тут провисела, — продолжала она, переводя дыхание. — Чувствую, голова бы скоро лопнула. Вы… вовремя пришли. То есть… Спасибо… вам.

— Ну надо же, — протянул Рувен. — Принцесса соизволила благодарить своих рабов… то есть вассалов.

— Нет, правда, спасибо, — сказала Мариэль тише, чем обычно, брови её опустились, уголки губ выпрямились, и лицо показалось удивительно миловидным. — От чистого сердца. Я была не права. Да, я одна не выживу. Отведите меня в Вельград. Я согласна.

— А тебя уже никто туда не поведёт, — отрезала Ингрис. — Договор ты нарушила.

— Ну… — принцесса хитро улыбнулась. — У вас же нет денег. А мой отец щедро вознаградит вас. Он очень любит меня. Он отдаст вам всё, что вы попросите.

Глаза Рувена вспыхнули.

— Всё, говоришь? А если мы запросим сундук золота?

— Сундук? — фыркнула Мариэль. — Это уж слишком. Умерь свою жадность, колдун.

— Вот! — поднял палец Рувен. —