Звук войны.

Звук, который будит зверя.

— Степан! — в рацию. — Статус?

«Замки обмерзли, командир! — голос телохранителя сквозь помехи. — Долбим лед! Еще десять минут!»

— У тебя нет десяти минут.

Катера на воде.

Ускоряйся.

Если они поднимутся на борт раньше старта — все зря.

Леманский вытащил пистолет.

Передернул затвор.

— Алина.

Продолжай говорить.

Читай. Пой. Молись.

Не дай эфиру замолчать.

Пока звучит твой голос — мы живы.

Он шагнул к двери.

На палубу.

В шторм. Навстречу десанту.

Дипломатия закончилась.

Началась физика твердых тел.

Свинца и стали.

Море вскипело.

Не от шторма. От винтов.

Четыре катера отделились от борта «Беспощадного». Низкие, хищные силуэты, прыгающие по волнам как бешеные псы. Прожекторы с эсминца били им в спину, создавая коридор света, по которому смерть неслась к «Титану».

Ван Дорн стоял у леерного ограждения правого борта.

Бушлат расстегнут, несмотря на мороз. В руках — не автомат. Пожарный ствол. Брандспойт, подключенный к главной магистрали судовых насосов.

Давление — двенадцать атмосфер.

Рядом — наемники с ломами, топорами и ящиками стеклотары.

— Ждать! — рык Бура перекрыл вой ветра. — Не тратить воду! Пусть подойдут!

Пусть попробуют сталь на вкус!

Катера шли грамотно. Зигзагами. Пулеметчики на носу дали очереди.

Трассеры.

Красные светлячки прошили воздух, ударили в обшивку танкера выше голов защитников.

Звон металла. Искры.

Предупредительный? Нет. На подавление. Чтобы не высовывались.

— Пригнуться! — команда наемника.

Люди вжались в палубу.

Первый катер ударился о борт.

Глухой звук удара. Скрежет кранцев.

Вверх полетели «кошки» — абордажные крюки на тросах.

Один зацепился за леер. Второй. Третий.

Тросы натянулись.

Внизу, в пене и брызгах, черные фигуры в гидрокостюмах начали подъем. Морская пехота. ГРУ. Элита. Они лезли быстро, как пауки.

— Огонь! — Ван Дорн открыл вентиль.

Удар.

Струя воды толщиной с бедро гладиатора вырвалась из сопла.

Это была не просто вода. Это был жидкий молот.

Ледяная забортная вода, температура плюс два градуса. Под давлением, способным ломать кости.

Струя ударила в первого десантника.

Фигуру просто сдуло. Словно тряпичную куклу.

Человек полетел вниз, в кипящую кашу между бортом и катером.

Удар о воду. Крик, заглушенный штормом.

— Второй! Смывай их!

Струи били прицельно.

Ледяной душ в шторм — страшное оружие. Вода мгновенно пропитывала одежду, сковывала движения, превращала людей в ледяные статуи.

Десантники срывались. Падали.

Но катеров было четыре.

Абордажных крюков — десятки.

Всех не смыть.

С кормы заходили еще двое.

Там «мертвая зона». Брандспойты не достают.

Там уже лезли. Первая черная рука в перчатке схватилась за поручень.

За ней — ствол автомата Калашникова.

— Билли! Зажигай!

Наемник чиркнул зажигалкой Zippo.

Тряпка в горлышке бутылки вспыхнула.

Размах.

Бросок.

Бутылка описала дугу и разбилась о палубу катера внизу.

Вспышка.

Бензин вперемешку с маслом и гудроном (фирменный рецепт Ван Дорна) растекся огненным ковром.

Пламя на воде.

Жуткое, неестественное зрелище. Огонь плясал на мокрых волнах, пожирая пластик рубки катера.

Вопли внизу.

Десантникам стало не до штурма. Катер дал задний ход, пытаясь сбить пламя волной. Люди прыгали за борт, спасаясь от огня, чтобы попасть в ледяные объятия океана.

Радиорубка.

Алина не видела огня. Но она слышала.

Звуки боя пробивались через микрофон. Треск очередей. Удары. Крики.

Стерлинг вывел звук с внешних микрофонов в эфир.

— Вы слышите? — голос женщины стал жестким, чеканящим. — Это звук демократии по-советски.

К нам лезут люди с автоматами.

Они хотят выключить рубильник.

Они горят, но лезут.

Мистер Хрущев! Мистер Эйзенхауэр!

Посмотрите на своих солдат.

Вы послали их умирать за то, чтобы никто не прочитал Пастернака?

Это безумие.

Стерлинг смотрел на счетчики.

Стрелки зашкаливали.

Сигнал ретранслировали.

Радиолюбители в Швеции, пиратские станции в Англии, даже коммерческие сети в США — все подхватили волну.

Это было реалити-шоу, какого мир еще не знал.

Война в прямом эфире. Без монтажа.

Где комментатор может получить пулю в любую секунду.

— Роберт, — шепот Алины, прикрывшей микрофон рукой. — Они прорвутся?

— Ван Дорн держится. Но их много.

Читай.

Не останавливайся.

Если замолчим — они победят.

Палуба.

Один прорвался.

Лейтенант морской пехоты. Здоровенный, в мокром гидрокостюме, с ножом в зубах (автомат потерял при падении, но удержался на тросе).

Перемахнул через леер.

Встал.

С него текла вода. Глаза — белые от ярости и соли.

Перед ним — наемник. Щуплый парень из Марселя.

Наемник замахнулся ломом.

Десантник нырнул под удар. Подсечка.

Хруст костей.

Наемник рухнул, воя от боли.

Лейтенант выхватил нож изо рта.

Рывок к надстройке. К рубке.

Цель ясна: обезглавить командование.

На пути выросла гора.

Ван Дорн.

Бур бросил брандспойт.

В руках — пожарный топор.

— Ну иди сюда, Иван! — рев медведя. — Давай потанцуем!

Схватка была короткой.

Лейтенант был быстрее. Техничнее. Самбо против грубой силы.

Выпад ножом. Лезвие чиркнуло по ребрам наемника, разрезая бушлат и кожу. Кровь брызнула на ржавчину.

Ван Дорн даже не поморщился.

Адреналин глушил боль.

Перехват руки с ножом.

Удар лбом в переносицу.

Звук, похожий на треск сухого сука.

Лейтенант пошатнулся.

Ван Дорн размахнулся топором. Обухом.

Удар в грудь.

Десантник отлетел на пять метров. Сбил спиной дыхательный клапан цистерны.

Упал. Не встал.

Живой, но ребра всмятку.

— В карцер его! — Ван Дорн сплюнул кровь (губа разбита). — Остальных — за борт!

Но катера не отступали.

«Беспощадный» подошел еще ближе.

На эсминце взревела сирена.

Новая волна.

Еще два катера. И вертолет.

На корме корабля раскручивал винты Ка-15.

Атака с воздуха.

Против вертолета брандспойты бессильны.

Если высадят десант на крышу рубки — конец.

Ван Дорн посмотрел на небо.

— Босс! — крик в рацию. — У нас проблемы сверху!

Они пускают «стрекозу»!

Нужна помощь! Ракета скоро?

Мостик.

Леманский слышал доклад.

Видел вертолет, поднимающийся над палубой эсминца.

Время истекло.

Оборона периметра прорвана. Через пять минут спецназ будет на крыше.

Оставался один выход.

Пуск.

Немедленно.

Прямо сейчас. Через головы атакующих.

Взгляд на пульт управления пуском.

Лампа «Готовность ферм» горела красным.

Замки не открылись.

Автоматика сдохла. Лед победил электронику.

— Степан! — голос в интерком.

«Слышу, командир!» — на фоне стук металла о металл.

— Замки! Почему горят красным?

'Заклинило намертво, Владимир Игоревич! Гидравлика не тянет!

Придется вручную!

Выбивать пальцы кувалдой!'

— Уходи оттуда! Вертолет на подходе! Сожжет тебя!

'Если уйду — ракета не взлетит! Она зацепится стабилизатором и опрокинется!

Надо бить, командир!

Дайте мне две минуты!'

Леманский сжал кулаки.

Две