— Когда забирать будете? — спросил Черкас.

Григорий помялся, потер переносицу, глянул в сторону.

— Вот тут загвоздка, братцы. Товару вы привезли много, очень много. А у меня сейчас свободных денег на весь объем нет. Часть заберу сразу, заплачу, как надо. За остальным придется подождать — неделю, может, две, а то и больше. Трудно точно сказать.

Черкас и Кольцо молчали.

— Атаман не велел товар в долг отдавать, — осторожно заметил Черкас.

— Понимаю, — кивнул Григорий. — Но подумайте сами: кому выгодно вас обмануть? Мне с Ермаком еще не раз дела иметь придется. Как хотите — можете передать мне все, тогда деньги быстрей вернутся, а можете ждать.

Купец говорил складно, убедительно, но когда Черкас искоса глянул на Ивана, тот едва заметно покачал головой.

— Обсудить надо, — сказал Черкас. — Со всеми посоветоваться.

— Конечно, конечно, — закивал Григорий. — Только не затягивайте, а то слухи по округе о вас пойдут. Да они, сказать по совести, уже идут! И кто знает, что будет завтра.

Где-то в чаще ухнул филин, и все невольно вздрогнули. Встреча подошла к концу.

* * *

Мурза Кутугай сидел в полумраке своей юрты, освещенной лишь тусклым светом масляных светильников. Перед ним на низком столике лежала стрела — длинная, с характерным русским оперением из гусиных перьев, окрашенных в красный и белый цвета. Железный наконечник, выкованный по казацкому образцу, тускло поблескивал в неверном свете.

Старый нукер Байтуган стоял у входа, ожидая приказаний. Морщины избороздили его лицо, седая борода спускалась на грудь, но глаза оставались острыми и внимательными. Он служил еще отцу Кутугая и знал цену молчанию.

— Подойди ближе, — негромко произнес мурза, не поднимая взгляда от стрелы.

Байтуган приблизился, его кожаные чоботы едва слышно шуршали по войлочным коврам.

— Видишь эту стрелу? — Кутугай наконец поднял глаза. В них плясали отблески огня, придавая лицу мурзы зловещее выражение. — Точно такая же чуть не отправила меня недавно к предкам. Помнишь?

— Помню. Как такое не помнить. Аллах хранил тебя.

— Аллах… — Кутугай усмехнулся. — Или случай. Но это неважно. Важно другое — стрела была русская, казацкая. Но стрелял не русский.

Он встал, взял стрелу в руки, провел пальцем по острию наконечника.

— Маметкул думает, что он хитрее всех. Сын великого Кучума! — в голосе мурзы прозвучала издевка. — Мальчишка, возомнивший себя ханом. Использует русское оружие, чтобы отвести от себя подозрения. Думает, я поверю, что это казаки Ермака хотели меня убить?

Кутугай повернулся к Байтугану, и тот невольно отступил на шаг — такая ярость полыхала в глазах мурзы.

— Я знаю его планы. Хочет показать всем, что он — истинный наследник Кучума, защитник земли сибирской. А после победы… после победы он придет за мной. Скажет, что я слишком стар, слишком слаб, что пора молодой крови править татарами.

Мурза подошел к Байтугану вплотную, протянул ему стрелу.

— Возьми. Ты старый воин, ты знаешь, о чем я говорю, и тебе не впервой выполнять такие поручения. Я хочу, чтобы эта стрела поразила Маметкула. Ты знаешь тех, кто сможет это сделать. Тех, кто ничего не боится, и за золото готов на все. Маметкул должен понять, кто ответил на его вызов. Пусть знает — я разгадал его игру. Пусть в последние мгновения своей жизни поймет, какую сделал ошибку.

Кутугай вернулся к столику, налил себе кумыса из серебряной чаши.

— Когда Маметкул пойдет на острог, его воины будут думать только о штурме. Он будет неосторожен. Хороший стрелок сможет выстрелить из леса и затеряться среди деревьев.

Байтуган кивнул.

— Иди. И помни — от успеха этого дела зависит судьба всех наших родов. Если Маметкул придет к власти, он утопит степь в крови.

* * *

Летний полдень висел над Кашлыком душной пеленой. Я шел от кузницы к пороховому складу, когда заметил знакомую фигуру Айне, остяцкая шаманка, с которой мы совершили несколько таких любопытных путешествий. Сейчас она замужем за нашим сотником Черкасом Александровым. Возможно, из-за этого мы последнее время почти не общались — Айне опасалась ревности своего молодого и горячего мужа. Но сейчас он далеко, ушел на Русь продавать меха и покупать товары для нашего отряда.

— Максим, — окликнула она. Улыбаясь, но как-то тревожно.

— Нам нужно поговорить.

Я удивленно приподнял брови.

— Здравствуй, Айне, — кивнул я. — Что-то случилось?

Она покачала головой и жестом поманила меня за собой. Мы прошли мимо изб, где жили казачьи семьи, миновали загон для лошадей и оказались в тени городской стены, где нас никто не мог подслушать.

— Мои родичи принесли весть, — заговорила Айне. — Недавно охотники видели странное в лесу. И там был сын Кучума — Маметкул.

Я напрягся. Имя Маметкула, что называется, было на слуху.

— Что именно видели? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

— Белый дым. Много белого дыма, который стелился по земле, как утренний туман над рекой. Но это был не туман и не дым от костра. Он был… другой. Густой, как сметана. И пахло странно — не деревом горелым, а чем-то другим, непонятным.

Я нахмурился. По такому описанию трудно было понять, о чем идет речь.

— Айне, я не могу сказать, что это было, только по твоим словам. Может, твои родичи преувеличивают? Мало ли что могло дымить в лесу…

Шаманка молча полезла за пазуху и достала что-то, завернутое в кусок оленьей кожи. Развернув сверток, она протянула мне обгоревший предмет размером с кулак. Я взял его в руки и почувствовал, как холодок пробежал по спине.

Это была обгоревшая основа дымовой бомбы — ткань, пропитанная какими-то смолами и чем-то еще. Я сам раньше делал нечто похожее.

— Где это нашли? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— В том месте, где видели дым.

Я покрутил находку в руках, прикидывая в уме. Если Маметкул готовит большое количество дымовых бомб, значит, все очень серьезно. Под прикрытием густой дымовой завесы его воины могут подобраться к самым стенам.

— Это важно, что ты мне принесла, — сказал я Айне. — Очень важно. Твои родичи молодцы, что заметили.

Она кивнула и пристально посмотрела мне в глаза.

— Будь осторожен, пожалуйста.

Затем ушла, не оглядываясь, словно не хотела пробудить воспоминания.

Я остался стоять у стены. Мысли роились в голове, как встревоженный пчелиный рой. Дымовая завеса — это то, чего я никак не ожидал.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены Кашлыка в красноватые тона. Я медленно побрел к мастерской, обдумывая, что теперь делать.

….Я вытер